— Так и у нас тоже, — пожал плечами принц. — Я вам про то и говорю. Мы договорились о том, что наши страны начнут двигаться навстречу друг другу. Мы с вами оба имеем положение и власть, чтобы воплотить в жизнь это соглашение. Так давайте скрепим его? Или я вас чем-то смущаю?
— Нет, нисколько, — проговорил Канцлер.
В его голове мысли сменялись со скоростью света:
«Никакой конкретики он не предлагает. Учитывая тот факт, что наши княжества воюют с их кланами, не так-то и много нужно сделать, чтобы двигаться навстречу.
Тогда что же? Что он от меня хочет? Просто получить мою руку? Нападёт? Я успею среагировать, если замечу артефакт и отдерну руку до контакта. Глупо надеяться, что успеет применить артефакт. Внезапной атаки не получится. А значит уже через секунду преимущество будет на нашей стороне.
А если не артефакт, а что-то другое?
Неважно, мой покров легко не сломить.
Но в самом ли деле он попытается устроить подлянку?
Или это действительно всего лишь рукопожатие?
Неважно. Всё под контролем.
В секунду ему не пробить мою защиту».
Канцлер Российской империи не мог позволить себе показывать сомнения в чём-либо ни перед кем. Он могущественный человек самой могущественной страны в мире. Пусть сам Александр Борисович не гнался за титулами, но находились люди, которые без тени сомнения называли его величайшим из ныне живущих людей.
И вот огромная медведе подобная рука этого человека потянулась к элегантной ладошке кудрявого британского принца.
Ладони соприкоснулись. Последовало крепкое мужское рукопожатие…
Сам того не замечая, Александр Годунов, по своему обыкновению, мощно давил на руку соперника. Но покров Гуру, а наследный принц Британии, несмотря на официальный ранг, без сомнения, был именно Гуру, спасал Георга Стюарта от боли.
«Всё в порядке», — подумал Александр Годунов, поднимая взгляд от ладоней, сцепленных в рукопожатии на лицо своего оппонента.
И…
Яростная неведомая сила вгрызлась в ладонь Канцлера. В тот же миг он увидел хищную улыбку и полубезумный взгляд Георга Стюарта.
«Что за… что это за сила? Неужели… Правда…»
Годунов чувствовал, как неведомая сила разъедает его покров.