А досконально проверять каждого участника, перед каждым его боем заглядывая в его самые сокровенные места — значит бросить тень на честь аристократа. Большинство участников именно аристократы, и никто не имеет права безосновательно устраивать им подобные проверки.
Хотя, конечно, «официальная» роль таких надсмотрщиков — это помощь в переодевании. Часть аристократов без слуг и нижнее бельё сменить не в состоянии.
— Парадное боевое облачение вам очень к лицу, Аскольд Игоревич, — кивнул Тихон, когда я переоделся.
Тихон проводил меня до самого выхода на арену, где дежурили ещё двое мужчин.
— Дамы и господа, чемпион Юго-Восточной Москвы Аскольд Игоревич Сидоров! — громко объявил судья.
Подняв кулак к потолку, я ответил на приветственный гул трибун.
— И его противник в поединке первого тура финального этапа всеимперского бойцовского турнира — чемпион Ново-Николаевской губернии Гавриил Филимонович Трубецкой!
С противоположной стороны на арену вышел высокий (исключительно по местным меркам) юноша с короткой чёрной стрижкой.
— Я восхищаюсь вашими успехами, Аскольд Игоревич, — проговорил он, вежливо кивнув нам обоим.
В голосе парня не было слышно ни иронии, ни сарказма. Да и взгляд его выражал лишь искреннюю веру в свои слова.
— Благодарю, Гавриил Филимонович, — я обозначил поклон. — Пусть честный бой решит, кто достоин пройти дальше.
— Да будет так.
После нашего вежливого разговора, судья зачитал правила, который ничем не отличались от правил предыдущих этапов, и начал обратный отчёт.
Какая восхитительная на арене акустика!
Трибуны считали вместе с судьёй, и голоса тысяч зрителей звучали так отчётливо, будто все они стояли рядом…
Вот это атмосфера!
На моё лицо против воли наползла предвкушающая улыбка.
Я перевёл взгляд с трибун на соперника. Эм… Какой серьёзный…
Ощущение всеобщего праздника, будто бы совсем не коснулось Гавриила.
Но постной рожей меня в уныние не вогнать.