Всего один танец, напомнил себе мужчина и покосился на друзей. Те стояли улыбаясь. А за улыбками пряталось нечто, понятное только им одним. И Бенедикту.
«Кажется, они предлагают мне пригласить всех троих!» - понял он. Ну уж нет. Блондинка подойдет. Две другие пусть ждут галантных кавалеров, хотя Кэшем сильно сомневался, чтобы леди Аврора пользовалась интересом у противоположного пола.
- О, милорд, - Алиса присела в книксене. – Конечно! Для меня это честь, милорд.
- Первый танец? – предположил он.
- С радостью, милорд, - прозвучало в ответ.
Он улыбнулся и отчего-то снова покосился на старшую девицу Ротенгейн. Леди Аврора несколько удивленно посмотрела на сестру, но та продолжала улыбаться.
- Нам пора, - произнесла брюнетка. Голос у нее оказался неожиданно приятным, с бархатными нотками и совсем не соответствовал облику. – Мы ведь шли кое – куда, - с этими словами она добавила, обращаясь к Бену и его друзьям, - я прошу нас простить, - и, подхватив сестрицу и подругу под руки, потянула их прочь.
*******
- С ума сошла? – Я была очень удивлена тому, как вела себя Алиса. Нет, она, конечно, шутила, по поводу жениха, или нет?
- Отпусти меня наконец, - Алиса сбросила мою руку, едва мы оказались немного в стороне от гостей, разбившихся на компании. Но нас, конечно же, могли услышать, и сестра понизила голос, добавив: - Что я сделала не так? Меня пригасили на танец, я согласилась.
Я открыла было рот, чтобы высказать свое мнение, а затем также быстро закрыла его, осознавая свою неправоту.
- И матушка будет так рада! – поделилась радостью с Лидией Алиса. – Меня выбрал для первого танца сам наследник герцога Астера, - она разве что в ладони не принялась хлопать. Глаза у сестрицы сверкали, словно два драгоценных топаза. – Это же такая честь.
- О, да! Я, признаться, тебе даже немного завидую, - кивнула Лидия, соглашаясь.
- А какой он красавец? – еще тише, но с прежней горячностью, прошептала моя младшая сестрица. – И рост, и манеры, и внешность. Да при его состоянии и…
Я не выдержала.
Я на миг закрыла глаза, но тут же, словно наяву, предо мной возникло самодовольное лицо Кэшема.