Ну почему она не похожа на леди Вайолет? Нет, конечно, родителей не выбирают, и мой отец самый замечательный человек на свете, обладающий тактом, умом и прочими достоинствами, как присущими джентльмену, так и просто человеческими качествами, но матушка порой была излишне назойливой и эту ее черту я откровенно не любила.
- Какой высокий холл! – произнесла она. – Какая изысканная обстановка, но мало современных деталей. И здесь жутко холодно, что и не мудрено. Слишком близко противный океан и этот ветер…
Мой отец, протянувший слуге плащ, сразу заметил меня и улыбнулся, но прежде чем он успел сказать хотя бы слово, меня заметила и мама.
- Боги, Рори! – она всплеснула руками и шагнула вперед с таким скорбным лицом, что мне невольно сделалось смешно.
- Матушка, - сказала я, двинувшись к ней навстречу, - отец! Марго, - не обделила вниманием и сестрицу.
За моей спиной уже появились Бенедикт и чета Астер. Все они поспешили к гостям и пока я обнимала мать, поприветствовали лорда Роттенгейна и Маргарет.
- Боги, ну здесь и дороги! – произнесла мама, когда с приветствиями было покончено.
- Боюсь, погода внесла коррективы в дороги, - заметил Бенедикт и улыбнулся."
"- А погоде мы не советчики, - добавила леди Вайолет.
- Мама, почему вы не предупредили о том, что приедете? – спросила я и покосилась на отца. Тот лишь плечами пожал, из чего я сделала вывод: отец был настроен на том, чтобы отправить вперед человека, дабы предупредить нас о приезде, но матушка, что было в ее характере, уговорила его сделать приятный сюрприз.
Насколько он приятный, пока, правда, еще не ясно.
- Я немедленно распоряжусь, чтобы вам приготовили комнаты, - сказала, глядя на леди Джейн. – Вы отдохнете с дороги, а уже потом мы поговорим.
- Да, было бы просто чудесно освежиться и отдохнуть, тем более, что мы позавтракали в какой-то глухой деревне неподалеку от замка, - сказал отец.
- Лорд Кэшем, и зачем вы только увезли мою дорогую Аврору на этот север! – заявила матушка с важным видом, пока я попросила слуг передать мои распоряжения экономке.
Я бросила взгляд на Бенедикта, но муж и глазом не моргнул, оставаясь таким же сдержанным. Разве что уголки его губ невольно дрогнули, словно Кэшему пришлось сдерживать улыбку или смех.