Мы, конечно, живем в глуши, но даже здесь хватает тех, кто может любить вечерние прогулки верхом.
- Что, если это был Линдон Фрейзер? – предположила я, возвращаясь на свое место. Сердце отчего-то забилось так сильно, словно что-то было не в порядке.
Нет, определенно, я просто излишне впечатлительна. Но как избавиться от этого щемящего ощущения в груди?
- Это не может быть Фрейзер, - последовал ответ и Бенедикт, снова взяв меня за руку, притянул к себе, пытаясь успокоить. – Он, так же, как и мы, приглашен к Брайтонам.
- Уверен? – уточнила тихо.
- Конечно. У мистера Брайтона две дочери на выданье. Он не упустит возможности продемонстрировать их прелести завидному холостяку, такому, как Линдон, - хмыкнул муж.
- Но этот всадник, - никак не успокаивалась я.
- Не бойся ничего, Аврора. Я с тобой, - проговорил Бен и, притянув меня к себе, обнял за плечи.
- Я верю тебе, - только и сказала, а сама снова бросила взгляд в окно, но там, за стеклом, проплывал уже совсем другой холм, поросший угасшим вереском, и никого, конечно же, на вершине не было.
Глава 17.
Оставив жеребца в лесу привязанным к ветке кривого, сломанного ветрами, дуба, лорд Джеймс Харбор направился по вересковой пустоши к замку, что стоял на вершине утеса и горел огнями, освещавшими нижний этаж. Ехать верхом было опасно – его могли заметить из замка. А вот идти, да крадучись, так, чтобы не попасть на глаза слугам, показалось ему хорошей идеей.
Несколько минут назад маг убедился в том, что хозяева покинули Штормовой предел, а значит, он спокойно мог подойти к замку и, более того, войти в него.
Ступая по траве, придавленной дождями к сырой земле и кутаясь от пронзительного ветра, который хозяйничал на открытой местности на вершине утеса, Харбор смотрел прямо перед собой на старинный замок, мрачный и опустевший.
Штормовой предел понравился сэру Джеймсу. Наверное, он не отказался бы иметь такое родовое гнездо. Оно точно было в его духе и, если бы у Харбора была такая возможность, непременно приобрел бы для себя нечто подобное.
К тому времени, когда мужчина добрался до стен замка серые сумерки, окутавшие высокие неприступные стены, стали сгущаться до темноты ночи, отчего окна, горевшие на нижнем этаже, казались глазами этакого дракона-великана, что прилег на край утеса, чтобы вздремнуть.