В самом конце дверь в угловую квартиру, она искорёжена так, что шансов её открыть одной лишь монтировкой — никаких. Но вот в стене рядом с ней лопнули плиты, и есть зазор, узкий, ещё уже прежнего, но протиснуться можно. А дальше, за ним — кажется, кухня, судя по запахам. И вроде как свет пробивается через смятую мебель.
— Это Неверов, — говорю в рацию. — Не знаю, какой тут номер квартиры… На этаже где Тамара живёт, угловая с северной стороны дома, возле земли.
— Понял, — голос старшего. — Куда там?
— Через кухню есть проход, вижу свет, но с моей стороны завал мебели не разобрать.
— Встретим. Давайте выбирайтесь уже, акушеры-спелеологи!
Тамару мы протащили волоком, положив на брезент и одеяло. Тут, конечно, хватало щебёнки, но женщина терпела. Ведь там, на улице, её ждала маленькая дочка. Тут даже мне можно было не объяснять — ради такого можно и потерпеть.
Пока мы добрались, кухню уже успели разобрать, укрепили что-то распорками, где-то поддомкратили. Найденный нами с Чарли пролом в стене расширили болгаркой.
"И сразу после этого объявили пять минут тишины. Замерло вообще всё. В радиусе пары кварталов даже машины остановились. Только слухачи ходили, искали выживших, кричали, чтобы если кто слышит — отозвались, хотя бы постучали. Нашли, вроде как, с десяток человек. К кому-то проходы уже были примерно понятны, к кому-то ещё предстояло добраться.
С муравейником парни тоже разобрались. Что самое удивительное, прошёл слух, что тот книголюб, которого муравьи погрызли, как-то выжил. То ли его догрызть не успели, то ли в яде муравьином что-то такое этакое содержалось.