Кстати, надо спросить про компенсацию за мотоцикл, где-то она затерялась. Машину вряд ли, а мотоцикл прикупить было бы неплохо. Ну а что, права есть…
Отправил сообщение Майе, что встретить её, скорее всего, не смогу, пусть позвонит кому-нибудь из наших, встретят. А чтобы не волновалась — сразу и причину объяснил, двумя словами. Что всё нормально, «чёрных аномальщиков» накрыли, еду со следователем в отделение, рассказывать, что и как было. Ответ пришёл сразу.
Майя: Поняла. Всё нормально, доберусь сама. Жду подробностей при встрече! Соскучилась!
Умница.
Правда, приехали мы не в отделение милиции, а на улицу Андропова, в родное Управление. В само здание меня без проблем пропустили по служебному удостоверению. А вот на входе в отдел хмурый лейтенант попросил сдать телефон и Митю, сказал, что не положено, и что потом отдадут.
Хмуров завёл меня в какой-то кабинет, да и оставил, попросил подождать, пока он решит некоторые формальности.
Кабинет как кабинет, ничего особенного. Маленький, буквально три на три метра, без окон, с единственной дверью. Крашенные сине-зелёной краской стены, до уровня глаз примерно, выше — то ли побелка, то ли водоэмульсионка. Покрытый видавшим виды линолеумом пол. Стол и два стула. И всё. Ни компьютера, ни принадлежностей для письма, ни шкафов с документам, ни сейфа. Ни-че-го. Какая-то комната ожидания, не иначе. А, ещё глазок видеокамеры под самым потолком, на такой высоте, что даже при желании не дотянуться.
Осмотревшись, я сел на стул и принялся ждать. Прошло минут десять, потом полчаса, потом час… А потом и два! Захотелось в туалет. Прошёл ещё час где-то по моим ощущениям. Хотя ощущения могли и подвести. В кабинете даже окон нет, чтобы по солнцу следить, телефон забрали… Маринуют.
Попробовал по запахам понять, что происходит за закрытой дверью. А там ничего не происходило. Иногда кто-то проходил, пару раз я почувствовал запах кофе, потом запахло картофельным пюре с котлетками.
Вежливо постучал в дверь, потом подёргал ручку. Заперто. И на стук никто не пришёл. В туалет хотелось всё сильнее, но терпеть ещё можно. Посмотрел на глазок камеры, попрыгал, помахал руками, изобразил, как сильно прижало.
Дверь открылась только часа через два после обеда.