В последнее время он избегал меня, а если мы и виделись, то он был медлительным, бледным, и словно делал все через силу.
— Нет-нет, пожалуйста, не действуйте импульсивно, прошу. К тому же, Игорь Николаевич послезавтра уже вернётся.
— Как вернется? Уже сделали операцию? Почему он мне ничего не сказал?
— Нет, операцию скорее всего проведут в конце месяца, еще ищут донора. Но, прошу вас, Агата, ведите себя как обычно и сделайте вид, что ничего не знаете. Уверена, он скрывал это потому что не хотел вас расстраивать и видеть несчастной.
— Я понимаю, — прочищаю горло и пытаюсь понять как действовать и что делать дальше. Внутри нарастает истерика все больше и больше, я уже на грани срыва.
А если… если и в самом деле… Ох, об этом и думать не хочется. Тимур только отца нашел, а я вновь ожила.
"— Марк, ты можешь держать меня в курсе всего? Рассказывай мне, пожалуйста, о каждом его анализе и прогнозах докторов, хорошо? Даже если все будет плохо, ты все равно мне говори, иначе я здесь с ума сойду.
— Не волнуйтесь, Игорь Николаевич еще переживет нас всех. Ему когда в тюрьме нож в почку всадили, то пока до больнички довезли, думали все — кранты, а он живучий… Ну, то есть…
Марк замолкает, поняв, что снова наговорил лишнего.
— Спасибо, Марк, за информацию, и держи меня в курсе всего, я уже пойду, — отключаюсь, не в силах больше продолжать разговор.
Чувствую себя опустошённой и не знаю куда себя деть. Ладонями стираю слезы с лица, встаю с кресла, потом опускаюсь, снова встаю, замираю посреди комнаты. Полностью дезориентирована не понимаю что делать. Единственное чего хочется больше жизни — оказаться сейчас рядом с Игорем.
Но Марк прав. Игорь не такой человек, который хотел бы видеть жалость в глазах других.
Ему же наверняка нельзя было поднимать Тимура. И бегать. И еще много чего делать. А он не соблюдал рекомендации докторов!
Взгляд падает на открытый ноутбук. Точно! Игорю нужны позитивные эмоции. Отправлю ему завершенный проект дома, когда он будет читать сообщение, наверняка улыбнется.