— Не умеет играть в футбол… Топчется, как толстая свинья, у ворот!
— Да, да, — засмеялся второй и щелчком отправил окурок сигареты в сторону нашей контрольно-следовой полосы. Потом фальшиво засвистел опереточный мотивчик.
Глядя вслед удалявшимся немцам, Денисов нетерпеливо покусывал губы — скоро они уйдут, черт бы их? Еще несколько минут напряженного ожидания, и наконец затихли голоса и шум шагов.
Незаметно появившийся из-за кустов Глоба снова тихо свистнул, призывая двигаться дальше.
Через несколько минут они вышли на небольшую поляну, где среди густых зарослей молочая торчали кривые, покосившиеся в разные стороны колья с намотанной на них колючей проволокой — рваной, местами провисшей, спутанной, но все еще готовой жадно уцепиться, задержать, повалить на землю.
Согнувшись, Глоба нырнул под нависшие ветви раскидистого куста и предупредительно придержал их, поджидая Денисова; взял его за руку и потянул за собой в полумрак, куда-то вниз, ближе к пряно пахнувшей полынью сырой прохладе земли.
Там оказался глубокий, хорошо замаскированный окоп. Жестом предложив располагаться, сержант, довольно улыбнувшись, кивнул в сторону границы и шепотом спросил:
— Ну, бачите, товарищ капитан?
Денисов не торопясь достал бинокль, аккуратно протер окуляры и поднес их к глазам, вертя колесико настройки.
"Сразу словно прыгнули навстречу сухая травинка с желтой букашкой на ней, кустик ежевики, кучка палой прошлогодней листвы. Подняв бинокль выше, он начал методично осматривать сопредельную сторону — поляну, кусты, темные комья вывороченной сырой земли.
— Загородки они поснимали, — шепнул Глоба. — Еще недавно стояли, а тут враз поснимали. У соседей, говорят, тоже.
Капитан присмотрелся — да, похоже, что там, где темнеют комья, раньше стояло заграждение. Неужели и правда готовятся?
— Ну, бачите? — поторопил сержант.
— Нет, — немного помедлив, признался Денисов. — Где?
— Та вон же, пид кусточком, — Глоба деликатно повернул ему бинокль в нужном направлении.