Неужели это звонит телефон? Работает? Не может быть! Ладонями разгоняя перед собой известковую пыль, висевшую в воздухе, Дацкий пошатываясь пошел к телефону, неведомо как уцелевшему на столе управляющего среди обрушившихся с потолка кусков штукатурки.
— Алло, слушаю! Говорите!
— Дацкий?! Ты живой? — раздался в трубке голос дежурного по райотделу НКВД.
— Я? — почему-то удивился Петр, как будто спрашивали не его. Но потом, спохватившись, быстро ответил: — Живой! Что происходит, почему взрывы? У меня тут потолок обвалился.
— Немцы бомбят! — закричал дежурный. — Исполком разбит, так дали, что все здание разом рухнуло. Рядом с нами тоже бомба упала… Петя! Слышишь? Ты не отключайся! Немца скоро погонят от границы или задержат. Но надо на всякий случай ценности вывозить. Слышишь?
— Слышу, — вздохнул Дацкий: поездка к семье опять откладывалась на неопределенное время — вполне возможно, что очень надолго.
— Начальник приказал! — надрывался дежурный, пытаясь перекричать шумы на линии и грохот взрывов.
— Семья у меня в Белой Гуте осталась, с границей рядом, — прервал дежурного Петр, надеясь у него хоть что-нибудь узнать."
"— Какая семья?! — разозлился тот. — Там уже немцы! Ценности спасать надо от врага, это приказ, понял?! Сейчас к тебе Баранов кого-нибудь из работников банка доставит, мы его отправили по адресам, а ты организуй там все, добудь транспорт и отправляйтесь на восток. Смотри, чтобы не пропало…
— Где транспорт? — закричал Дацкий.
Но в трубке внезапно наступила полная тишина — ни шорохов, ни писка, ни треска, как будто наушник сделан из цельного куска самой твердой породы дерева.
Чертыхнувшись, Петр бросил трубку на рычаги аппарата. Видно, перебило где-то линию, а чинить ее сейчас просто некому — не то время для ремонта, есть дела важнее.
Услышав за окнами характерный вой пикирующего самолета — опыт в таких вещах появляется крайне быстро, — он ничком упал на пол и прикрыл голову руками.