— Таким образом, — продолжал читать сводки стоявший за спиной генерала капитан Колесов, — до Минска спецэшелон, отправленный со станции Вязники, не дошел. В настоящее время никаких сведений о машинах, следовавших под командой капитана погранвойск НКВД, с момента их отбытия по направлению к Вязникам, более не имеется. Связь с агентурной сетью в Белоруссии временно прервана.
— А груз машины везли особый, — отходя от карты, закончил Ермаков.
— Так точно, — закрыв папку с бумагами, вытянулся Колесов.
Генерал прошел к своему столу, сел, знаком предложил присесть Колесову. Закурив, откинулся на спинку стула — он всегда сидел только на стульях, чтобы меньше ныла раненная еще на Гражданской спина, — и, прикрыв глаза, подумал, что в тугой узел сплелись, казалось бы, далекие друг от друга вещи: вывезенные из госбанка деньги, девять ящиков с золотом, партийный архив области, безвестно пропавший капитан Денисов, встретивший на границе связного и получивший от него документы, касающиеся стратегических замыслов немецко-фашистского командования в начавшейся войне.
Да, война все смешала, поломала планы, искалечила судьбы, разбросала людей, сделав их без вести пропавшими.
Страшная штука неизвестность, тем более в условиях постоянно меняющейся обстановки на фронтах, когда немец так и прет вперед, не считаясь с потерями.
Ночью Ермакова вызывали в ЦК[19]. Объяснили всю важность задачи по спасению или уничтожению архива обкома. Генерал и сам прекрасно понимал, что за бумагами стоят жизни множества людей, в том числе и оставшихся на территории, временно занятой врагом.
Не менее, а то и более важны в сложившихся условиях и принесенные связным копии немецких документов.