Мокрый, грязный, подпоясанный чужим ремнем, на котором висела большая немецкая кобура пистолета.
— Вы?! — Косте сжало горло, из глаз брызнули слезы облегчения и радости. Теперь он не один, жив капитан, жив! Он пришел! Он выполнил обещание!
— Я, я, брат, — Волков тяжело опустился на подстилку из лапника, вытирая ладонями мокрое лицо. — Устал смертельно.
— Товарищ капитан, — ткнулся ему носом в плечо Костя, — товарищ капитан, они все!..
— Знаю, милый ты мой, знаю, — неуклюже погладил его по коротко остриженной голове Антон.
— Разбили… Очередью, — всхлипнул Костя. — Как же вам удалось?
— Сам удивляюсь, — улыбнулся в темноте капитан. — У тебя поесть осталось?
— Да, конечно, — заторопился радист, развязывая мешок. — Вот, берите, я уже… Патронов у меня нет, только граната.
— Автомат цел? — закусывая, спросил капитан.
— Цел, — облегченно вздохнул Костя.
— Ладно, — прожевывая, сказал разведчик. — Патроны поищем, а сообщать нам в центр все равно пока нечего. Отдохнул маленько? Вот и хорошо.
* * *Колесов уже несколько раз звонил и заходил к связистам, спрашивая: нет ли вестей от группы Хопрова? Вестей не было, уже которые сутки группа упорно не выходила на связь.
Наваливались срочные, неотложные заботы — Колесов только удивлялся, как много, оказывается, возникает неожиданностей в самых, казалось бы, хорошо знакомых делах во время войны, когда все привычное ломается и обстановка на фронтах меняется не по дням, а по часам, — но ни на минуту его не оставляла мысль о том, что могло случиться там, в Белоруссии.
Что же, готовить новую группу или ждать? Но чего ждать — связи с ушедшими на задание или сообщения о них по другим каналам, которое поступит еще очень нескоро? Опять виновата война, из-за нее возникли новые проблемы бесперебойной связи с людьми, работающими в тылу врага, проблемы обеспечения им надежного прикрытия, обучения методам и тактике борьбы с немецкими спецслужбами.