— Если ушли, то их не догнать, не разыскать — ищи ветра в поле! Лес велик, тянется на десятки верст в разные стороны, ходить по нему они оба привычны».
Но почему они ушли, если, конечно, его подозрения верны?
Вспомнилась примятая трава недалеко от места разговора с Макаром, треск веток под тяжелыми шагами. Неужели кто-то сумел подслушать? Оба — и Ивась, и Гнат — мужики рослые, любой из них мог оказаться там, пусть даже случайно. Неужели они услышали слова о золоте, о капитане Денисове? Золото ерунда, а вот Денисов с его материалами и архив! Мог услышать только один и поделиться с другим.
Увидев издали вывороченную сосну, Волков затаился, прижался к стволу дерева и прислушался — не донесутся ли до него обрывки фраз, может быть, удастся расслышать голоса или учуять запах самосада? Вдруг мужички действительно сидят себе рядком, забыв про войну, про то, зачем они здесь, и беседуют? Нет, ничего не слышно, не доносится сюда запах табака.
Пройдя еще несколько шагов, Антон снова прислушался. Тихо, только ходит поверху ветер, качая кроны деревьев и шумя листвой. Где же мужики, неужели и правда решились сбежать? Но куда, куда им бежать вдалеке от родных мест, когда кругом немцы, чуть не в каждой деревне, и даже лесные дороги забиты их частями, спешащими к фронту? Не глупые же они в самом-то деле? Подозревать Ивася или Гната в связях с врагом по меньшей мере абсурдно, а вот считать их способными на неразумный поступок или трусость…
Бывает, слабнет человек, особенно когда чувствует, как далеко зашло дело, а повернуть назад нет возможности, и остается только один путь — вперед, где может ждать гибель.
"Подобравшись ближе к поваленной сосне, Волков заметил, что над ямкой, где были ее корни, роятся мухи. Дрогнуло в нехорошем предчувствии сердце, неприятный холодок пробежал по спине, вспотела ладонь, сжимающая рукоять парабеллума.
Антон раздвинул траву и густые листья папоротника и увидел лежащего ничком Ивася. Там, где должна быть его голова, — кровавое месиво, густо облепленное зелеными мухами…
Отшатнувшись, Волков с трудом перевел дух. Случилось еще более страшное, чем он мог предположить, — среди них оказался предатель!
Гнат! Гнат Цыбух! Якобы собираясь сменить на посту Ивася, он убил его и ушел.