— У вас при обыске нашли крестик. Что это?
— Я купил его, и теперь он принадлежит мне, — пан Викентий спокойно протянул руку, намереваясь взять золотую вещицу.
— Вот как? — немец отвел свою ладонь в сторону. Двумя пальцами ухватил распятие, поднес ближе к близоруким глазам, рассматривая. — Хорошая, старая работа. Антикварная штучка. Что-то выгравировано на оборотной стороне? Не вижу без очков…
— Дата Рождества Христова, — спокойно пояснил поляк. — Я решился на покупку, поскольку Тараканов прав — золото всегда в цене.
— Тараканов? Тот человек, что был в доме вашей… — абверовец немного замялся, видимо, подыскивая нужное слово на польском. — Вашей симпатии? Кто он?
— Так, — равнодушно пожал плечами Марчевский. — Встречались когда-то… Мелкий осведомитель дефензивы, выявлял коммунистов. Русский эмигрант."
"— Возьмите, — немец отдал Марчевскому распятие. — Собственность священна — это основа нашего мира и национал-социализма. Сейчас покажут вашу комнату. Отдохните, приведите себя в порядок.
* * *Неслышно отворилась дверь, замаскированная книжными шкафами, и в кабинет вошел Шмидт с большим узлом в руке. Развернув его, брезгливо вывалил на пол пиджак, брюки, рубашку и нижнее белье.
— Здесь все, — гауптман отступил на шаг.
Подполковник вернулся от двери, до которой вежливо проводил Марчевского, и, присев на корточки перед грудой одежды, начал перебирать ее, тщательно прощупывая все швы.
— Ваши впечатления о поляке? — не поднимая головы обратился он к Шмидту.
— Насторожен.
— Вы тоже были бы таким на его месте. Ничего, привыкнет. Предстоит тщательно проверить все его показания.
— Нет. Костюм без меток, но явно английского производства.
— Думаете, господин Тараканов прибыл прямо с островов? — усмехнулся Ругге, ловко прощупывая пояс брюк. — Нет, гауптман, англичане никогда не доверятся русскому, даже эмигранту. А костюм… Поляки всегда покупали либо отечественные костюмы, либо английские. Это был своеобразный шик, варшавская мода.