Новенький Ругге понравился — аккуратно пострижен, волосы светлые, чуть вьющиеся на концах, глаза сepo-голубые, приятное лицо — не этакая конфетно-галантерейная внешность, а действительно по-мужски приятное лицо, — приличный костюм, не слишком дорогой, но и не дешевка. Чувствуется, что физически крепок, вынослив. Жаль, что славянин. Но сейчас нужны такие. Если он еще к тому же не глуп, то может очень пригодиться.
— Знаете немецкий? — лениво перелистав лежащие перед ним на столе бумаги новичка, поинтересовался подполковник.
— Да. Читаю и могу разговаривать, — с акцентом ответил Выхин.
— Хорошо, — снова улыбнулся Ругге. — Знаете, я очень устаю от польского и русского. Ваш родной язык, господин Выхин, изобилует массой неточностей и исключениями из правил. Я иногда думаю, что именно он является неким ключом к пониманию загадок характера русского человека, привыкшего изъясняться весьма туманно. Не находите?
— Вы очень наблюдательны, господин подполковник, — вежливо склонил голову Выхин.
Ответ Ругге понравился: лесть никогда не бывает грубой.
Подполковник снова полистал бумаги. Новенький прибыл из Абверштелле-Краков — специальной школы абвера, готовившей агентов из русских эмигрантов и украинских националистов. Ругге хорошо знал начальника школы полковника Вальтера Визера, официально именовавшегося начальником абверкоманды 101‑А, и еще в прошлом году просил его прислать несколько толковых людей, прошедших полный курс подготовки.
— У нас много забот, господин Выхин, — немного помолчав, сказал подполковник. Легонько ткнул в загривок Дара, и тот послушно улегся у его ног. — Любите собак? Если бы вы были немцем, я не спрашивал об этом.
— Да, господин подполковник. Ваша собака восхитительна.
— Верно. Дар уникален и потому достоин восхищения. — Не без самодовольства заметил Ругге.