Теперь сотрудники постоянно дежурили не только на рынке, но и на вокзале — ждали прибытия каждого московского поезда…
Ночью Антон пошел домой пешком — разболелась голова и хотелось немного проветриться, поэтому он отказался от предложения Сергея Ивановича доставить его, как всегда, на машине.
— Спасибо, — пожимая на прощание руку Кривошеину, поблагодарил Волков. — Город я знаю, идти тут буквально двадцать минут, доберусь, заодно и подышу.
— Ну, как знаешь, — обиженно засопел тот. — Думал, может, ко мне заскочим, чайку соорудим, покалякаем?
— Опять о том же и до утра? — улыбнулся Антон, и Кривошеин виновато развел руками.
Выйдя из здания управления, Волков потуже затянул на шинели пояс с кобурой — весна, а по ночам морозец прижимает, — и не спеша пошел по улице, жадно вдыхая свежий воздух и чувствуя, как головная боль становится тупее и постепенно уходит сначала от висков и лба, а потом и из затылка. Над заводами небо казалось розоватым — плавили металл.
Подходя к своему переулку — он даже улыбнулся этой мысли: не успел пожить здесь, как уже и переулок «свой», — Антон заметил впереди стройную фигурку в темном долгополом пальто с меховым воротником.
Внезапно впереди раздался сдавленный крик.
Ноги сами несли его вперед. Неожиданно кто-то вывернулся сбоку, попытался дать подножку, но Волков успел отпрянуть в сторону, а неизвестный, поскользнувшись, растянулся во весь рост. Некогда с ним возиться сейчас, вперед, скорее!
Услышав топот его сапог по обледенелой мостовой, один из нападавших обернулся, отпустил вырывавшуюся девушку и шагнул навстречу.
— Легавые! — закричали сзади. Наверное тот, первый, пытавшийся сбить его подножкой.