Потом служил на границе, в Туркестане боролся с басмачеством, учился в погранучилище, приехал на западную границу в разведотдел, овладел чужими языками…
Поглядев на солнце, Павел Романович подмигнул ему и, поправив кепку, вышел на улицу. Вроде никого.
«Так, — мысленно восстанавливая в памяти план города, прикинул он, — сейчас пойдем на торговую площадь, поглядим, кто увяжется следом, а потом надо двигать к оврагам, в противоположную сторону от Таракановки. Помотаю их, но не до комендантского часа, а, паче чаяния, не получиться оторваться — придется расставаться с буффонадой и стрельбой.
«Черный пиджак» поджидал у перекрестка. Равнодушно повернувшись спиной к приближавшемуся Семенову, он делал вид, что с огромным интересом читает прилепленные на стене объявления комендатуры. Впереди из узкого переулочка выплыла пара — довольно молодая женщина с сумочкой на ремешке и средних лет мужчина в поношенной серой шляпе.
Оглянувшись, Павел Романович заметил сзади молодого парня в потертой кожаной куртке, быстро отвернувшегося, когда он на него посмотрел. Значит, четверо? Боятся его потерять и берут в «коробочку»? Поглядим.
Свернув к торговой площади, Семенов побрел между рядами, приглядываясь к немудреным товарам и не забывая присматривать за своими опекунами. На рынок за ним последовал только парень в куртке — надо полагать, остальные заняли позиции на выходах с площади, выжидая, куда он направится.
Словно вспомнив вдруг о важном деле и недостатке времени, Павел Романович поспешно пересек площадь и почти побежал по улице. И тут же из подворотни вновь появилась парочка — серая шляпа и дама с сумкой на ремешке. Плотно обложили!
Убавив шаг, Семенов опять оглянулся — позади, стараясь держаться за спинами редких прохожих, меланхолично плелся «черный пиджак».