Что им, нечего делать, кроме как медленно идти вдоль своей границы?
Все, не осталось сил, кажется, что весь ты, до последней жилки сведен судорогой, терзающей мышцы. Больше он не может, не может…
Краем глаза увидел спины удаляющегося пограничного наряда. Заставил себя просидеть в воде еще несколько минут и только потом медленно поднялся, опираясь на слегу. Вода расступалась неохотно, стекая с него ручьями и звонко капая с намокшего маскировочного костюма.
Ухватившись рукой за ветви куста, он постоял, жадно дыша полной грудью и раздумывая: пойти обратно или двигаться вперед?
Решившись, выбрался на берег, бросил слегу в кусты и, пригибаясь, побежал к темневшей роще.
Натянул на себя влажную одежду и направился дальше, пытаясь согреться быстрой ходьбой.
Вскоре он вышел на сухое место, заросшее чахлым ельником. Чутко прислушался — только ветер шумел в кронах деревьев, да где-то далеко стучал дятел по сухой лесине. Стоять на ветру не хотелось — можно вконец застудиться, и Тараканов забрался в гущу ельника. Приложив руки ко рту, крикнул, громко и протяжно, подражая крику выпи.
Снова прислушался. Справа раздался шорох. Владимир Иванович присел и выхватил парабеллум. Тяжесть оружия в руке придала спокойствия, уверенности в себе, потерянной за время страшного сидения в болотной жиже — поведя длинным стволом, он на слух безошибочно определил место, откуда раздался шорох.
Раздвинув руками еловые лапы, на полянку выбрался средних лет человек в длинном брезентовом плаще, темно-синей кепке и охотничьих сапогах. Он остановился, повертел головой, словно кого-то высматривая.
Тараканов, не убирая оружия, тихонько окликнул его:
— Сова!
Мужчина вздрогнул и быстро сунул руку в карман.
— Не глупите! — немного громче прикрикнул Тараканов, выходя на открытое место. — За вами никто не увязался?
— Нет, — Сова сдвинул на затылок кепку, вытер потный лоб и признался: — Напугали вы меня.
— Я не страшный, — усмехнулся Тараканов, убирая парабеллум. — Пограничники страшней. Здравствуйте, Сова.