Зачем его вообще принесло сюда: утешить, помочь, сказать какие-то необязательные слова?
— Может, помочь тебе чем? — он вытащил платок и высморкался, проклиная себя в душе за то, что неспособен найти для нее верных слов. Ну не выходит, хоть режъ."
"— Достаньте мне пропуск в Москву, — повернувшись к нему, неожиданно попросила она.
— Вона, в Москву? — ошарашено переспросил Сергей Иванович. — К своему Антону хочешь ехать? Только там ли он?
— Нет, — помолчав ответила Тоня. — Некого мне больше попросить, кроме вас.
По ее щекам покатились слезинки, плечи мелко задрожали, и Кривошеин, неумело обняв ее, начал гладить по спине, приговаривая:
— Ты это, девка, брось… Слышь, брось. Вредно это для тебя теперь. Сколько уже?
— Два месяца, — уткнувшись лицом в его плечо, глухо сказала она.
— Дела, — протянул Сергей Иванович.
Этого еще не хватало. Гоняет там где-то майор Волков и не знает, что у его невенчанной-нерасписанной намечается прибавление: то ли сын, то ли дочь.
— Родня-то, как? — легонько отодвигая девушку от себя и заглядывая в зареванное Тонино лицо, участливо поинтересовался Кривошеин. — Не осудят? Примут?
И тут же пожалел о своем вопросе — нашелся, дурень, чего спросить. И так, небось, тошно ей, хоть в прорубь или в омут головой, а ты выпытываешь-выспрашиваешь, не ведая жалости.
— Ладно, ладно, — успокаивая, он встряхнул Тоню за плечи. — Не реви, похлопочу, придумаем чего. Да не реви, говорю, поедешь в свою Москву, договорюсь. Где его искать, знаешь? Антона твоего?
— Зачем? Зачем искать? — вытирая глаза концом косынки, она тонко всхлипнула. — Нужны будем, сам найдет, а навязываться…
— Дура, — не выдержав, в сердцах выругался Кривошеин. — Он же и знать ничего не знает! Его в тот день пихнули в самолет, и полетел.
— Не надо, — достав из кармана халата маленькое зеркальце, она поправила выбившиеся из-под косынки волосы. — Не надо, Сергей Иванович, это я сама так решила и все. Добудьте пропуск и спасибо на том. Извините, пойду я.