— Не тратьте зря свой пыл и поберегите нервы, они еще пригодятся: борьба предстоит долгая.
— До могилы, — мрачно пошутил Дымша. — И скорее всего, до нашей.
— Не торопитесь, туда еще успеете, — женщина закурила новую сигарету. — Что-нибудь удалось узнать о связном?
— Он взорвал себя гранатой, в развалинах.
— Об этом уже известно, — жестко сказала женщина. — Нас интересуют подробности.
— Какие, к черту, подробности? — снова вскинулся Алоиз. — В тот день в замок приехал некий Выхин, из эмигрантов.
Женщина кивнула и плотнее закуталась в платок.
— Оба весьма подозрительны, — продолжал Дымша, — даже очень подозрительны. У Выхина оказались странные пятна на плаще, похожие на засохшую кровь, а Тараканов именно в этот день по заданию немцев ходил высматривать среди приехавших левых и коммунистов.
— Он объяснил, откуда пятна? — задумчиво спросила женщина.
— Тараканов его спрашивал, но тот отболтался: грязь, говорит, я, мол, с дороги. Удалось вам проверить, действительно ли Тараканов был осведомителем дефензивы?
— Пока нет. Сумятица войны, оккупации. Сами понимаете, в Лондоне нет архивов по Восточным кресам. Надо выяснить, была ли гибель нашего человека случайной? Или его подвели документы?"
"— Але ж ни свядека, ни почлаки, — разведя руками, ответил Дымша.
— Знаю, — устало сказала женщина. — Говорят, он из Гамбургского гестапо, человек Гейдриха. Нам надо быть предельно осторожными. Кстати, кажется, вас тоже не было в замке, когда погиб связной?
— Обрастаете информаторами, — криво усмехнулся Алоиз.
Появившееся было у него желание рассказать ей об усилившихся подозрениях в отношении Тараканова, особенно мучивших его после драки у границы, начало потихоньку пропадать и вскоре исчезло совсем: стоит ли выкладывать всю информацию сразу? Она и так без конца сосет ее, как ненасытная пиявка, и никак не может отвалиться, пресытившись.