Ух елки зеленые!"
"- Что Вы себя позволяете? - пропищала я, второй рукой утирая выступившие слезы.
Наглым образом проигнорировав мой вопрос, Маршен потащил меня на выход.
На все удивленные взгляды, пришлось мило улыбаться. Вылетев за двери, Маршен отшвырнул меня к противоположной стене. Под ошарашенными взглядами слуг, сползала вниз по стеночке, слишком сильно ударилась. Но сообразив, что ничем хорошим это не аукнется, медленно ползу обратно - в исходное состояние.
- Ваше величество, как это понимать? - сфокусировав мутный взгляд на лице императора, потребовала я.
- Ты...ты падшая женщина,- вплотную подойдя ко мне, зло выплюнул Маршен.
- Что простите? - я несколько опешила от его напора.
- Ты ... ты отвратительная! Спишь с ним, да?
Из легких буквально вышибло воздух, а от ярости и гнева, зазвенело в голове. Да как он смеет со мной так обращаться? Как он смеет мне говорить такое?
- Руку убрал! - рыкнула я.
Глаза Маршена сузились, он сильнее сжал плечо.
- Повторяю последний раз: руку убрал.
- Ты забываешься!
- О нет, нисколько,- и влепила звонкую пощечину,- Это Вы, Ваше Величество забываетесь! Это Вам хватило наглости оскорбить девушку, что борется за честь Вашей страны, девушку, что жертвует своими интересами, дабы Дарлимея не упала лицом в грязь.
Во время моего монолога, император отступил на несколько шагов, теперь я наступала, совершенно не обращая внимания, на слуг, что уже не прятали глаз, а в открытую следили за каждым моим словом.
- Это именно Ваша семья - образец позора и подлости.
Сказала и испугалась. Зажав ладонями рот, делаю шаг назад. О Боги, что я наговорила? Лицо Маршена исказилось от гнева, я могу поклясться, он готов убить меня! С каждым его шагом ко мне, внутри все леденело от страха. Он шаг вперед, я назад, вперед и назад. Пока не стукнулась спиной о стену. Не выдержав его взгляда, зажмурилась, ожидая наказания.
Задета его честь, честь его семьи. И провинившиеся жестко ее искупают. Если мужчины искупают вину своей кровью, то у женщин два варианта.
Я ждала удара, но...его не последовало, ждала приближения Маршена, но я не чувствовала его рядом.
Вместо этого, я совершенно ясно поняла: все смолкло. Больше не доносились отголоски музыки из зала, не было слышно ни звука. Стояла мертвая тишина.