Швырнув трубку на аппарат, Вероника трясущимися руками схватила сигарету и принялась щелкать зажигалкой. Энергично выпустив дым, она обрела дар речи.
– Нет, блин, я думаю только о себе! Интересно, а о ком я должна думать? Только о тебе, что ли? А если квартира проститутская, что ты-то в ней делаешь? – громко сказала она в пространство.
На самом деле все было не так просто. Унаследовав по смерти мужа огромную трехкомнатную квартиру на Васильевском острове, Вероника чувствовала себя неуютно. Ей казалось неправильным, что она одна живет в такой роскоши, а сестра с мужем и маленьким ребенком вынуждена ютиться в обычной двушке вместе с папой.
«Я знаю, ты думаешь, что жизнь кончена, – сказал он тогда, – но ты ошибаешься. Ты красивая молодая баба, выйдешь замуж, пойдут дети, и тогда эта квартира тебе очень пригодится.
Вероника горько усмехнулась и налила себе еще вина. Колдунов был прав во многом, но вот утверждая, что она вскоре обретет личное счастье, он фатально ошибся.
Ей удалось выдержать натиск семейства и не согласиться на размен. Удалось даже никого к себе не прописать, хотя Надя навязчиво предлагала кандидатуру то отца, то своего ребенка.
Жизнь с Надей оказалась не сахарной. Заняв две комнаты из трех, сестра сразу навела свои порядки. Выяснилось, что Вероника не умеет убирать, готовить и вообще ничего не понимает в домашнем хозяйстве. Стоило ей подмести или смахнуть крошки со стола, как Надя демонстративно хваталась за швабру и все переделывала.
В то время у Вероники не было личной жизни, и проблема «привести в дом мужчину» ее не беспокоила.
Слава богу, это продолжалось недолго. Вероника получила назначение в Москву, быстро купила там квартиру, продав несколько картин из коллекции Смысловского, и зажила с чувством человека, неожиданно выпущенного из тюрьмы по амнистии.
«Почти восемь лет Надя пользовалась моей квартирой.