На пороге стоял Ян Колдунов с женой и ребенком – подростком мужского пола. Это немного смутило Веронику, знавшую, что подобных экземпляров в широком ассортименте колдуновских детей вроде бы нет… Или она, эгоистка несчастная, забыла?
– Приятный сюрприз! – сказала она, целуясь с супругами. – Проходите, сейчас сварю кофе.
– И дай что-нибудь пожрать! – Колдунов подтолкнул ребенка в коридор. – Мы сегодня проспали и не успели позавтракать.
– А куда вы спешили? Выходной же, – сказала Вероника, чтобы скрыть охватившую ее зависть.
– Петьке рентген надо было сделать. Этот обормот челюсть сломал, представляешь?
– Как это он ухитрился? Упал?
– Ага. На чей-то кулак. И, кажется, не один раз. – Катя нежно посмотрела на ребенка, будто он получил не увечье в драке, а как минимум Нобелевскую премию по физике.
Колдунов приобнял мальчика, и тот широко улыбнулся, обнажив проволочную конструкцию, фиксирующую нижнюю челюсть по отношению к верхней.
– Зато брекеты в ближайшее время не понадобятся, – засмеялась Вероника. – Только я не знаю, чем угостить молодого человека. У нас ни бульона, ни кефира… Сок если только. Что ж ты такой драчливый? – спросила она у подростка.
– А каким еще ему быть? – ответил за него Колдунов. – Это же Елошевичей сынок.
Вероника немного напряглась. «Прежде чем выйти за Елошевича, его нынешняя жена Наташа считалась невестой Миллера. Правда, они расстались по Диминой инициативе… Значит, этот мальчик Петя – Наташин сын, – сообразила она, – Елошевич приходится ему отчимом… Или он его усыновил?»
– По сравнению с Елошевичем любой средневековый дуэлянт покажется маменькиным сыночком, – пояснил свою мысль Колдунов.
– Нет, что вы! – спохватилась Вероника. – Очень хорошо, что пришли. Заходите в комнату.
– Мы с восьми утра на ногах, устали ужасно, – пожаловался Ян, – а еще нужно по магазинам пройтись."
"Колдуновы вошли в комнату, сняли куртки и повесили их на вешалку в углу – Вероника ненавидела эту вешалку, придававшую комнате невыносимо сиротский, неуютный вид.