Пока Хаг, бормоча под нос извинения, поднимал сломанное ведро и пятился к друзьям, ректор применила лист Игиды для сушки пострадавших и язвительно отрекомендовала:
– А это студенты, отбывающие наказание за порчу имущества академии. Они сейчас отправляются искупать вину действием. Искупать, а не портить, Хагорсон!
– Дык я нечаянно, ректор, – наморщил широкий лоб Фагард и только что не начал ножищей тереть пол.
Прочие «отбывающие наказание» потупились, демонстрируя слишком показательное, чтобы быть искренним, раскаяние.
– Что же они натворили? Чего-то сломали?
– Машьелис о Либеларо, поведайте гостям академии причину назначения отработки, – нарочито строго приказала Шаортан.
Лис блеснул хитрым голубым глазом и повинился:
– За творчество наказали!
– Как же так, госпожа Шаортан? – закудахтал стоящий рядом с ректором толстячок с приветливой улыбкой и забавными развесистыми ушами, заканчивающимися кисточками.
"– Речь шла о неуместном творчестве, господин советник, – сухо внесла поправку дракесса и велела: – Продемонстрируйте господину Ширьлу ваше творение, о Либеларо, если от него еще что-то осталось.
– Еще не успели все отмыть, – весело согласился нахальный дракончик и, подмигнув друзьям, попросил: – Давайте-ка приподнимем да наклоним.
Студенты метнулись в аудиторию и в четыре руки (Яну привлекать к работе не стали), приподняли и повернули парту столешницей к гостям. Похвалы художественному мастерству Лиса смешались у гостей с легким сожалением о неуместности творения, которое, вот досада, обречено на уничтожение.
Какая-то стройная дама блондинисто-эльфийской наружности откровенно пожалела наказанных крошек.
Лис отказываться не стал. Толстяк, сияя добродушной улыбочкой, стянул с мизинца перстень с голубым камешком и торжественно вручил дракончику, предложив тому впредь наносить изображения на поверхности, более приспособленные для долговечного сохранения шедевров.