Я сделал шаг в сторону мужчины, чувствуя себя в ловушке из-за того, как пристально и почти неприлично Сайкер меня разглядывает.
- Погони нет? - я подошла еще ближе, стараясь не показывать своего волнения или тревоги, которая неожиданно кольнула сердце. И тревога эта была связана не с тем, что может случиться с нами, если мы снова попадем в ловушку Икелана, а с тем, что может произойти здесь прямо сейчас, если этот мужчина планирует сделать то, о чем так откровенно говорит его взгляд. И о чем, полагаю, он прочитал в моих глазах.
- Наверняка есть, но пока она от нас далеко. Мы должны успеть - отозвался мужчина слишком быстро. На миг его затуманенные моим появлением глаза опасно сощурились. Стало ясно, что и Сайкер, и Диан надеялись на благоприятный для нас исход, но не были в нем до конца уверены.
Тирианец грациозно поднялся и шагнул мне навстречу. Раскрыл руки, позволяя мне прильнуть к нему, и положил голову на мою макушку, зарываясь носом в мои волосы.
- Я могу чем-то помочь? - решилась все же спросить я."
"- Потом, Ари - гулко произнес мужчина, приподнимая мой подбородок и заглядывая в мое лицо. Его тир явно очнулся, так как поверхность глаз Сайкера заискрилась, да и узор на моей руке, которая сейчас медленно гладила широкую мужскую спину, обжег порцией крошечных электрических разрядов.
Губы тирианца манили. Кроме них я не видела сейчас ничего перед собой и не могла ни на чем сконцентрироваться. Да и все более-менее связные мысли словно снесло странной волной энергии, которую испускало в данный момент тело мужчины, и которая, скорее всего, была частью его второй сущности.
Поцелуй вышел глубоким, мягким, сладким. И моя голова окончательно выключилась, а вот тело, наоборот, напряглось, загорелось, заставляя прижаться к Сайкеру еще сильнее, притиснуть его к себе, зарываясь пальцами в его волосы.
Дыхания откровенно не хватало. Я с трудом справлялась с потоком ощущений, накрывших меня так неожиданно и сильно, что приходилось сдерживаться, чтобы не слишком захлебнуться в них и не забыть, как дышать.
Сайкер подхватил меня на руки и, целуя все так же жарко и настойчиво, опустил на кровать, тут же склоняясь надо мной в новом головокружительном поцелуе.
Ладонь тирианца легла на мое обнажённое бедро, медленно оглаживая кожу, которая отвечала на эти прикосновения россыпью оголяющих нервные окончания мурашек.