– Искали меня? – спросила она, затем подошла и встала за столом, напротив Ирвина.
Возмущаться и зачитывать ей свои правила насчет женщин было глупо: сам пришел в Птичью башню, при этом знал, что Брегг здесь работает и какого она пола. Поэтому он собрался с силами и выложил все свои подозрения насчет магической схемы.
– Я не так много понимаю в магии. – Комиссар вздохнула и постучала пальцами по столу. – Но разве каждый не колдует в рамках своего дара? Схема – что-то сложное, для нее потребуется несколько магов.
– Или один и нужные ингредиенты. В нашем мире все в той или иной степени магическое, а принесенное из диких земель – втройне. С украденным злоумышленники смогут знатно потрясти столицу.
– Хм… – Она еще раз постучала по столу, затем потерла подбородок. – Дурно пахнет это дело. Надеюсь, воры – обычные забулдыги, а не подпольщики-революционеры. Терпеть не могу лезть в политику. Нет ничего более мерзкого и грязного, чем все эти игры.
– Полностью согласен, – внезапно ответил ей Ирвин, хотя обещал себе не общаться с комиссаром больше положенного.
"Вторая женщина за сегодняшний день, с которой он ведет милую беседу. Хуже того, вторая, которая не вызывает отторжения и желания сбежать и спрятаться за закрытой дверью. Наверное, потому, что Брегг сейчас не женщина, а комиссар. И вроде бы толковый.
– Список я вам не дам, данные секретные, но обещаю тщательно проверить всех магов, – проговорила она и замялась. – И спасибо за лекарства, они мне немного помогли.
– Лучше к врачу.
– Не могу, – скисла она и с мольбой уставилась на Ирвина. – Правда. Нашему штатному не доверяю, он всем разболтает, а других опасаюсь. Это братство по сплоченности любую банду сделает, пойдут слухи, потом не отмоешься. Я и так с трудом пробилась на место комиссара, и до сих пор недоброжелатели следят за каждым шагом, если так проколюсь…
– Да хватит, рана есть рана, осмотрят, обработают и зашьют.
– Нет, лучше сама.
– Ай, заладила! – Ирвин подскочил на ноги от злости, а Джина отшатнулась от него и потянулась к магическому жезлу на поясе. – Идем, сам гляну. Клянусь никому не рассказывать и обработать нормально.
Ему почти сразу стало неловко за свой напор и еще больше – вырвавшееся «ай», как будто в Бринса превращается, честное слово. Зато комиссар кивнула и согласилась показать свою таинственную рану.