— Блин. Не знаю. Удобно будет? Я ведь чужой человек, а у вас столько личного намешано.
— Ожидается толпа, — отмахивается он. — Все, кто знал Фёдора, придут. Не отказывайся, увидишь, как веселятся в регионе двадцать четыре. Ты ведь, небось, дальше МКАДа и не бывала? — говорит таким тоном, словно я невезучая бедняжка. Играет бровями.
Смеюсь. Нравится мне эта местная уверенность, она заряжает. Ну не могут люди так выпендриваться на пустом месте, невозможно это! Значит, есть чем гордиться.
— Вообще-то бывала, я ведь ученый.
— Ботаничка, — грозит мне пальцем Егор. — Помню-помню, как и Платоша. Он тоже вечно с книжками и тетрадками. Сука, так бесил. «Егор, посмотри на брата, ты не можешь учиться так же?». — Он закатывает глаза, да так потешно, что хохочу.
— Как твой брат может заниматься и грантами, и гонками? Не понимаю.
Нам приносят счет, и Егор так ловко прижимает к терминалу свою карту, что я и пикнуть не успеваю.
— Эй, давай я заплачу за себя. Мне неудобно, правда, — тянусь к чеку.
— Обидишь. Убьешь. Оскорбишь, — выпаливает Егор, видимо, в порядке важности. — Эй, это я тебя пригласил, заканчивай.
— Блин. Ладно. Но чтобы ты знал: у меня есть деньги и я всегда плачу за себя сама.
— Не любишь быть должной?
— Ненавижу.
— У нас так не принято, расслабься. Спортсмены девочек не обижают.
Он поднимается, и мне приходится последовать его примеру.
Уже в машине, по пути к моему дому, я спрашиваю:
— А Платон будет?
— Если его отпустят.
Егор выглядит полностью, на сто процентов адекватным и вменяемым. О нем куча информации в сети. Не успела прочитать подробно, но стоит вбить фамилию и имя — высвечиваются фотки.
Дома быстро натягиваю плотные колготки, пышную розовую юбку и короткую черную куртку. Теплые ботинки. Вроде бы и празднично, но и не замерзну. Все это время Егор покорно ждет у подъезда, он не пытался подняться со мной и «помочь». Его осторожность и аккуратная напористость располагают.
Адреналин, который будто еще не выветрился после дневной гонки по городской трассе, подстегивает.