Я смотрел на твои фото в газетах, наблюдал за каждым шагом. И знаешь что?
— Что? — переспрашиваю завороженно.
— Не прошло и дня, чтобы я не мечтал тебя оттрахать, — припечатывает. — Содрать твою скромную одежду, оголить роскошное тело и драть долгими часами, заставить тебя позабыть о верности покойному супругу.
— Придурок, — морщусь. — Больной гад.
Он вбивает колено между моими ногами, задирает платье до талии, входит вглубь жестким толчком. Задыхаюсь. Всхлипываю, шумно втягивая воздух.
— Быстро, — бормочу. — Слишком быстро.
— Я долго ждал, — ухмыляется, целует меня, прикусывая нижнюю губу до крови, продолжает вбиваться внутрь мощными рывками. — Прости.
— Это исторический момент, — роняю, чувствуя, как слезы срываются с ресниц и стекают по щекам.
— Нет, — собирает соль губами, действует неожиданно нежно, едва касается кожи, пробуждая внутри волну колючей дрожи. — Исторический момент — это наш трах в Овальном кабинете.
— Господин президент, — выдаю сквозь стон.
— Бери выше, — хмыкает Адам, вбиваясь глубже, заставляет меня выгибаться дугой, сотрясаться от сладостных и тягучих спазмов.
— Кто же ты? — спрашиваю, кончиком языка слизываю кровь, проступившую от его жестокого укуса. — Кто?
Адам усмехается и совершает особенно мощный толчок, принуждает подскочить на столешнице, достает до самой матки.
Муж берет меня за горло. Его усмешка меркнет, а глаза становятся абсолютно холодными и безразличными. Вкрадчивый голос проникает под кожу.
— Если я расскажу правду, придется тебя убить.
Конец"