Архитектура любви

Стас глубоко затянулся и выпустил густую струю дыма в чёрное ночное небо.

* * *

В пять утра изрядно помятая Ауди остановилась у дома на Смольной.

– Ты как?

Лера была похожа на бесплотное привидение:

– Сегодня пятница. Тринадцатое.

Стас посмотрел на телефон и саркастично усмехнулся:

– Да уж. Видимо, мой отпуск закончился, не успев дотянуть и до середины. Придётся ехать в офис. Объявлять. Объясняться. Разгребать…

– Зачем он это сделал?..

– Ты же помнишь, что мы с ним давно не в лучших отношениях.

Перед моим отпуском в очередной раз перегрызлись в хлам по рабочим вопросам. Видимо, это стало последней каплей.

– Он ведь лечился. Говорил, что перестал пить и не хочет снова на дно…

Стас горько хохотнул:

– И что? Я тоже лечусь. Это бесконечный процесс. И малоэффективный, если не владеешь собой.

– Это я виновата.

Он с удивлением уставился на Леру.

– А ты тут причём?

– В тот вечер. На корпоративе, – она посмотрела на Стаса.

 – Ты ведь знаешь, почему я так резко уволилась? Дима сказал тебе?

– Сказал, что ты ещё до маскарада говорила ему о желании уйти.

– Ясно… – она перебирала пальцами цепочку сумки. – Я пошла провожать Гришина, когда поняла, что он дошёл до опасного состояния. И он затащил меня в номер…

Стас перестал дышать:

– И?

– Ничего. В последний момент я вырвалась, а он не стал продолжать. Вернулась в номер. Написала заявление. И уехала из отеля прямиком в Шереметьево.

А оттуда улетела первым же рейсом в Лиссабон, – Стас протянул руку и сжал её холодную ладонь. – Утром Дима дозвонился до меня. Я рассказала ему всё. И предложила не пороть горячку. Не увольнять Гришина. Но заставить его пройти лечение. Теперь я вижу… Лучшее, что можно было сделать, это действительно уволить его. Дать ему выдохнуть, остановиться, переосмыслить всё. Я думала, что спасаю его, а в итоге погубила…

– Нет. Это не твоя вина.

– А чья?"

"– Он взрослый человек и несёт ответственность за свои поступки.

Как ты. Как я, – Стас опустил стекло и закурил неизвестно какую по счёту сигарету за ночь. – В моём багаже хренова гора косяков, которые я вынужден нести по жизни. И виноват в них только я. Кто бы что ни творил рядом, кто бы как со мной ни поступал. Мои ошибки – это мои решения. Я сам принимал их, обвиняя весь мир, прикрываясь обидой, местью, бешенством. Но это был я.