Всё, что может указывать на другой мир, уничтожь. Иначе быть беде, попадёте и вы, и я.
— Хорошо, я всё сделаю, — тихо отозвалась я, испуганно глядя на женщину. Затем заинтересованно спросила. — А как попали сюда вы?
— Когда попала я, была война. Заметила же, что стара я уже. Вот молодой девочкой меня и схватили фашисты. К счастью, сделать ничего не успели, Валенсия услышала призыв о помощи. Очутилась в этом мире, живая и здоровая. А так как медсестрой на фронте была, то и стала травницей. Нас ещё знахарками называют.
— Сложно, наверное, одной, — грустно прокомментировала я рассказ.
— Да что сложного? Я же не просто бабушка одинокая, а травница. Плату прошу не монетами, а делом или продуктами, порой. Так и выживаю. Не как барыня, но и не бедствую. А дрова мне мальчишки соседские колят. Им краюху хлеба даю, да молока крынку. Они и рады.
— А не думали перебраться в город? — спросила я.
— Не думала. Что мне там делать? Город для молодых, да и трав там не наберёшь, до леса далеко. Местные покупаю всё.
Я кивнула, пожелала спокойной ночи и поплелась в комнату. Уже там, стянув джинсы и футболку, я надела длинную ночнушку, достав ту из сумки, и легла рядом с мирно спящей дочерью. Я смотрела на Янку и не могла поверить, что всё кончилось.
Глава 2
Разбудили нас на рассвете. Бабушка Веся для Янки, а для меня мама. Я даже вздрогнула, когда произнесла это про себя. Мама… Не настоящая, но всё же. Одно это слово способно согреть душу.