Но женщина, ни капли не смущаясь, вдруг приподняла главу личной службы безопасности его величества и закружила в воздухе.
– Эльза, хватит! – взмолился несчастный, в мгновение ока залившись краской смущения. – Ну пожалуйста! Я не один!
– Стервец! – гаркнула женщина, продолжая прижимать его к себе. – Мелкий пакостник! Подлюга! Когда в последний раз ко мне в гости приходил? Забыл совсем бедную несчастную Эльзу.
После чего добавила несколько ну совершенно непечатных выражений.
Я едва не рассмеялась в полный голос.
– Эльза, перестань! – в очередной раз взвыл Фредерик, и я услышала, как его ребра ощутимо хрустнули в поистине медвежьей хватке. – Ты мне сейчас все кости переломаешь!"
"Эльза в последний раз потрясла Фредерика в воздухе. И осторожно опустила на пол.
Тот моментально согнулся и со стоном начал ощупывать свои бока, видимо изрядно пострадавшие после столь горячего приветствия.
– Ну и с чем ты пожаловал? – спросила Эльза, без малейшего сочувствия наблюдая за его болезненным кряхтением.
Улыбка мгновенно исчезла с моих губ, и я широко распахнула глаза.
Воображение тут же нарисовало картину скорой и жестокой расправы. Король, конечно, соловьем пел, убеждая, что мне нечего опасаться. Но ему соврать – раз плюнуть.
– Не пугай девочку, – попросил Фредерик. – Она славная. Ей и без того сильно досталось в последнее время.
– Не похоже что-то, – хмыкнула Эльза, окинув меня придирчивым взглядом. – Личико румяное, волосики густые. Одежка красивая опять-таки.
– Эльза, поверь, Оливия – уникальная особа, – проникновенно заявил Фредерик. – Я еще не встречал ни одной другой девушки, которая бы так притягивала к себе неприятности.
– Ничего я не притягиваю, – проговорила я хмуро. – Я же не виновата, что у вас не дворец, а настоящая банка с пауками.
– О! – Эльза назидательно вздела указательный палец. – А вот теперь она мне нравится. Потому как истину глаголет. – Посмотрела на Фредерика и скорчила такую зверскую физиономию, что я чуть не рванула по лестнице вверх бегом.
О небо, ну и рожа, прошу прощения за грубое слово! Как сказал бы мой отец: «Ночью увидишь – оберегами не отмахаешься».