— Всё, что ты сейчас рассказал, правда? — спросил я взрезая ладонь Василия сильнее. Всё же заклинание предназначалось для допроса и работало только, когда на лезвии появлялась кровь противника.
— Да, — Василий даже не поморщился от боли.
— Ты клянёшься служить мне верой и правдой и умереть за меня и мой род?
— Да, — просипел Василий, и его ноги подогнулись. Слишком много силы я забрал. Но он говорил правду.
— Что ж, — я убрал от него кинжал, — ты принят в Гвардию. Коля, позаботься о нём.
— Господин…
— Если хочешь, можешь рассказать Николаю, что чувствовал во время вопросов, — кивнул я, — но на сторону не надо.
— Благодарю за доверие, господин, — Василий слабо поклонился и они, пошатываясь, побрели вглубь дома. Кажется, на кухню.
— Это что сейчас было? — вдруг спросила Алёна, её глаза расширились от удивления, и она переводила взгляд с гвардейцев на меня.
— Сынок, а что он имел в виду, когда говорил про, взял его вместо Николая? — спросила мама. И тут же добавила: — ты же можешь сейчас говорить? Всё в порядке?"
"Без понятия, как рассказать матери о попытке моего убийства «папаней».
— Кирилл, — протянула мама, глядя мне в глаза и тут в дверь постучали.
— Я потом расскажу, — я сделал извиняющееся лицо и пошёл к двери. — Наверное, жандармы приехали. Мы столько шума наделали. Сама знаешь, нельзя заставлять их ждать.
* * *За дверью стояли трое: Черкасов в штатском костюме и двое жандармов в форме.
— Граф Орлов, — Черкасов чуть склонил голову, — будьте добры, выйдите к нам.
Шагнул за порог. Жандармы тут же разошлись, занимая позиции по обе стороны от меня. Черкасов медленно обвёл взглядом следы недавней схватки — выжженные магией стены, разбитые окна, воронки от взрывов в земле.
Вокруг уже кипела работа. Двое жандармов в форме водили над стенами артефактами. Судя по всему считывали магические отпечатки. Один что-то быстро записывал в планшет, хмурясь всё сильнее.
У тел гвардейцев папаши склонились эксперты в белых перчатках.
— Здесь следы высокоранговой магии, — донеслось от одного из жандармов. — Слепок совпадает. Это тот магистр.
Ещё трое направились к телам гвардейцев Бестужева. Один из них присел, потянулся к документам и вдруг отдёрнул руку, словно обжёгшись.