А эта дорожка из белоснежных плит, ведущая к входу в музей, отражает надежду на светлое будущее. Она соединяет эпоху кровавых войн и…
Сестра Саймона продолжала бойко рассказывать о лоусонском музее живописи и выставленных в нём уникальных экспонатах, а я пыталась собраться с мыслями и подготовится к встрече с отцом.
Причём предстоящая встреча вызывала во мне абсолютно противоречивые чувства.
С одной стороны, я молилась, чтобы мы смогли увидеться, и он меня узнал. Хотела снова услышать родной голос, обнять его, сказать, как я скучала…
А с другой… с другой я панически боялась этой встречи.
Вопросы и бесконечные сомнения сводили с ума, я разрывалась между страхами и мечтами хоть на мгновение вернуться в прошлое. В то время, когда мы были одной семьёй, когда я работала в его мастерской, даже не подозревая, что существуют Алонзо Герра, Орест Крэс, банда Джо…
— Мисс Флоренс, — прошептал Джаред, легонько толкнув меня локтем в бок, — соберитесь.
— Извините, — я поправила огромные модные очки, закрывающие практически половину лица, и сделала несколько записей в блокноте, делая вид, что конспектирую слова Луизы для статьи.
— Вот, так намного лучше, — двуликий улыбнулся и сделал несколько снимков музея, пытаясь не отставать от других «фоторепортеров», беспрестанно снимающим всё подряд.
На этот раз на нас с Джаредом не было тонны грима как во время операции в джаз-клубе или ювелирном магазине «Тревори и Ко.», но маскировка всё равно получилась очень достоверной.
Сегодня меня нарядили в модную многослойную юбку, высокие ботинки на небольшом каблучке, кружевной корсет и короткую курточку. Парик выдавать не стали, а просто собрали волосы в подчёркнуто небрежный пучок.
На фоне одетой, словно на королевский приём Луизы, я выглядела слишком невзрачно, чтобы за мой образ можно было зацепиться. Но при этом, была одета достаточно модно, чтобы не вызвать у людей дона Герры подозрения своей излишней блеклостью.
Джаред и остальные члены «экспедиции» также выбрали модную, но простую одежду.