Скажи хоть что-нибудь, Амир, хоть намекни, как тебе помочь!
— Мне нравятся все его работы, — отвечает Амир, — Вардига единственный, чьи работы непросто впечатляют, они проникают в наши души и вытягивают на поверхность всё, что мы хотели бы скрыть. Мне кажется, невозможно смотреть на его картины, не выдав своих истинных чувств и намерений.
Делаю вид, что записываю его ответ, а сама пытаюсь бегло проанализировать каждое слово, найти и понять скрытый смысл сказанного.
«Варди подслушивал их разговоры. Я знаю всё об их планах.
Скорее всего, он это имел в виду. Но я могу и ошибаться…
Проклятье! Как бы узнать, кто именно из посетителей работает на Герру и подать Джареду сигнал, чтобы он отвлёк его?
Мне нужно ещё пару минут. Хотя бы минута!
Сказать, что он не один. Мы поможем. Хотя, если он подслушивал наши разговоры через Варди, то должен знать, что мы хотим любой ценой спасти пленников.
— Да, его работы уникальны, — говорю вслух, — но, мне кажется, что если бы не поддержка семьи, Вандига не смог бы осуществить задуманное.
Пытаюсь намекнуть, что мы сможем защитить его и вытащить Лючию. Амиру нужно только намекнуть, кто следит за ним и где держат маму.
— Семья, скорее, была его слабым местом, — в голосе Амира слышится неприкрытая боль, и я понимаю, что не ошиблась.
Мама у них…
— Но, я уверена, что были и те, кто поддерживал его в трудные минуты.
Услышь меня, Амир! Не пытайся, как всегда, всё решить в одиночку!
— Возможно, вы правы, — неожиданно соглашается он, — но сомневаюсь, что Мастер рассказывал все свои тайны.
Нет…
В зале Равновесия жара и духота, но меня прошибает холодный пот. И кажется, что в комнате началась метель.
Ересь…
Я поняла, о чем говорит Амир…
О своих поздних исследованиях и разработках, ставших его самой страшной тайной. То, чего никто не должен был узнать.
Случайность, которая привела к рождению чудовищ, от которых мы едва успели избавиться.
Амир поклялся, что эта тайна умрёт вместе с ним.
— Я не могу с вами согласиться, — хриплю я, — одна из картин Вандиги называлась «Уничтожение ереси». И это одна из его лучших работ.
— И самых страшных, — в тон мне отвечает Амир. — Я видел оригинал и часто жалею, что не могу забыть этого.