А затем появился герой Сольвэнга, спасший меня от неминуемой гибели. Да, так вроде бы все нормально получается.
В дверь постучали:
— Это Джаред.
Старые Боги, он что, бежал, перепрыгивая по три ступеньки зараз?
— Иду!
Не успела я открыть двери, как двуликий попытался ворваться в комнату. Но к этой наглости я была готова.
— Нет! — воскликнула я, преграждая ястребу путь.
— Флоренс…
— Мистер Сольвэнга, я безгранично благодарна вам за помощь, но уже поздно. Я устала. Я безумно хочу наконец поужинать, принять ванну и лечь спать.
— Можно подумать, в моей жизни случаются другие дни, — фыркнул двуликий и добавил, перейдя на будоражащий хриплый шёпот, — а все перечисленное выше, мы сможем сделать вместе."
"— Нет-нет-нет-нет-нет! Так не пойдет, мистер Сольвэнга. Вы, конечно прекрасный следователь и очень мне помогли, но…
Закончить фразу так и не дали. Джаред притянул меня к себе, и все мои возмущения утонули в тягучем сладком поцелуе.
Оборотень не спешил, не пытался оглушить меня напором и звериной страстью. Он играл, распалял, давая время привыкнуть и захотеть большего. И я зажмурилась, растворяясь в нахлынувших ощущениях… горячие ласковые губы, дурманящий запах кофе и табака, руки, скользящие по моей талии…
Ещё немного… минутная слабость… я лишь хочу снова почувствовать себя по-настоящему живой…
Поцелуй неожиданно стал глубже, жестче и я, собрав остатки сил и разума, резко вытолкнула Джареда в коридор, захлопнув дверь прямо перед носом ошалевшего следователя.
— Доброй ночи, мистер Сольвэнга! — крикнула я, убедившись, что дверь надёжно заперта.
— Ты всё равно будешь моей, ведьма! — раздался из коридора раскатистый хохот двуликого.
Ах, ты! Я едва сдержалась, чтобы не выскочить в коридор и не залепить наглецу пощёчину.
Нет! Вот теперь между нами точно ничего не будет! Ничего, кроме расследования.
ГЛАВА 7
Ищите женщину
Через несколько часов, дом мистера Дудля
(Джаред)
— Мистер Сольвэнга! — возмущенно воскликнула миссис Корэлли.
— У меня срочное дело.
— Мистер Дудль очень занят.
— Ваше дело, миссис Корэлли, доложить ему о моём приходе. Дальше он сам разбёрется, кого принимать, а кого выставить вон.
— Я уточню, сможет ли он принять вас, — прошипела экономка, окинув меня осуждающим взглядом.
Чопорная Луиза искренне ненавидела меня, считая главным позором Лоусона.