— Это нормально! — пискнула я, заметив, как от удивления вытянулось лицо двуликого.
Поняв, что сейчас склонного к сквернословию духа могут размазать по паркету, несмотря на всю его ценность, я аккуратно раздвинула антенны пальцами и нажала на белую точку между ними.
Хранитель последний раз судорожно дёрнулся и замер, замигав равномерным голубоватым сиянием, а вместо ругательств на карте стали проступать серебристые нити паутины, увенчанные крупными, похожими на ртуть каплями.
— Паук слеп, — сказала я, — но когда вы первый раз заходите на охраняемую им территорию, он запоминает вас.
— Значит, если гости назывались липовыми именами, мы ничего не узнаем?!
— Узнаем! Но мы не сможем увидеть цвет волос, кожи, глаз…, — я запнулась, думая, как лучше объяснить Джареду принцип работы сетей, но решила, что будет проще один раз показать, — смотрите.
Я запустила паука в центр карты, а он тут же запустил лапки в паутину и блаженно задрожал, поняв, что больше его мучить никто не собирается.
Дождавшись, пока Хранитель синхронизируется с картой, и паутина засияет ярче, я прикоснулась к одной из ртутных капель, и над ней тут же возникло изображение крупного плечистого мужчины.
Фигура напоминала мраморную статую, подсвеченную нежно-голубым сиянием, но черты лица при этом были чётко различимы.
— Видите? — спросила я.
— Вижу, — потрясённо прошептал Джаред.
— И это не всё, называя дату и локацию, мы можем узнать, кто заходил в нужное нам помещение. Также мы можем назвать имя и нужное время, чтобы узнать, где гость находился в определённый промежуток времени.
— А вы можете узнать имя этого мужчины?
— Да, паук напишет на карте имя, которым гость назвался на входе. Конечно, таких крупных игроков, как Алонзо Герра или Лерик Озерри мы таким спосо…
Паук задрожал, а над участком паутины, покрывающей кабинет Даррелла, появилась новая капля.
Да ладно?!
Не веря в происходящее, я дотронулась до неё и тут же отпрянула, когда капля трансформировалась в высоченного худощавого мужчину с жёстким, будто высеченным из камня, лицом.
— Дон Герра, — прошипел Джаред, — какая встреча…
По губам оборотня скользнула кривая ухмылка, а в глазах полыхнула жгучая, застарелая ненависть. Казалось, ещё немного и от его злобы загорится не только иллюзорная фигура Алонзо, но и весь кабинет.