Не властного и могущественного демона, способного дать покровительство и оставить в живых, а его самого. Мужчину. Он читал это в ее взгляде, чувствовал по биению маленького человеческого сердца, по прерывистому дыханию. Именно ее страх он возненавидел. Хотел тех, других, обжигающих эмоций еще и еще, жадно до дрожи, до саднящей боли в груди, хотел вот этот взгляд, или стон или прикосновение губ к его губам, хотел пульсацию ее сердца под его ладонью. Не замирающего от ужаса, а хаотично трепещущего от его прикосновений к ее телу полному секретов и тайн, которые хотелось открывать снова и снова.
Когда терял ее из вида внутри становилось пусто, огонь начинал тлеть и превращаться в угли. Он, не знающий страха, вдруг понял, что и для него существует это дикое недостойное чувство. Страх, что она исчезнет.
Когда-то Сеасмил учил Аша не бояться, он говорил, что если впустить эту тварь (страх) в сердце, то она сожрет тебя самого, воплощая все чего ты боишься в реальность, раз за разом.
Аш почувствовал это на своей шкуре, когда Шели пропала. Он не отпускал ее взглядом даже в момент смертельной опасности, следил, чувствовал малейшее движение, биение сердца, а она просто ушла, просочилась сквозь проклятую стену.
Шели не могла быть предательницей или шлюхой Бапместа. Когда Сеасмил говорил это, Ашу хотелось вырезать старику язык, выколоть глаза и бросить труп мага разлагаться на снегу, пусть его сожрут черви или дикие звери, исклюют адские вороны. Но он слушал…привык за долгие столетия, впитывал, и слова как яд просачивались под кожу.
""Брось ее здесь, она предала, поворачивай отряд в Огнемай, у нас потери. Пусть остается в этом лесу"" …
Представил себе хрупкую фигурку в голубом платье, босую с развевающимися белыми волосами среди заснеженных мертвых деревьев и повел отряд вглубь леса. Искать. Она его. Не оставит, заберет с собой. В груди дыра, когда нет этого существа рядом, пепел внутри.