МЕНДЕМАЙ (Территория Ада): выжженые земли принадлежат расе правящих демонов. Границы бесконечны. Природа — мертвая. Вечный Сумрак.
МЕРТВОЕ ОЗЕРО: Ядовитая вода, рыбы-людоеды, вертиго.
ТАРТОС — скала с золотыми рудниками, раньше принадлежала Руаху Эшу — Верховному демону Высшего Ранга, правителю Мендемая. Захвачена Темными Эльфами
ЭРГОС — княжество Темных Эльфов. Граничит с Леаминией.
МЕНДЕМАЙ ПОДЕЛЕН НА КНЯЖЕСТВА:
ТЕНЕМАЙ — принадлежит Бериту, единокровному старшему сыну Руаха Эша
СЕНДЕМАЙ — Принадлежит Асмодею второму единокровному сыну Руаха Эша.
НИЖЕМАЙ — Принадлежит Лючиану третьему сыну Руаха Эша.
АНГОМАЙ — Принадлежит Аонесу четвертому сыну Руаха Эша.
ОГНЕМАЙ — принадлежит Ашу, внебрачному младшему сыну Руаха Эша, рожденному от смертной рабыни.
АРГОН — Скалы на границе с миром смертных. Асфентусом.
ЛЕАМИНИЯ (территория Рая) — Рай одним словом
ПРОЛОГ
— Отправь его на войну, мой Повелитель. Среди крови и смерти нет места таким ненужным чувствам, как любовь.
Чанкр склонился в низком поклоне и прильнул губами к тонким пальцам Повелителя. Глаза Хозяина сверкнули огненным сполохом, оранжевые языки пламени колыхались и плясали танец ярости, густые черные брови сошлись на переносице, и бледная рука с длинными ногтями сомкнулась на горле Чанкра.
— Он еще не вырос для войны.
Голос Повелителя казался глухим и вязким, он разносился эхом под сводами замка, отталкиваясь от алебастровых стен и устремляясь к фрескам на резном потолке.
Чанкр не смотрел на Повелителя он опустил сверкающие глаза в мозаичный пол, где блики красного солнца сплели невероятный узор радуги, как капли человеческой крови."
"— Да, Аш мал…ему исполнилось всего две зимы от роду. Поэтому он ее не запомнит. Прикажи убить смертную и отправить ребенка к Лютеру. Там ваш внебрачный сын вырастет настоящим Темным принцем. Война и смерть лишат его способности к эмоциям, а мои заклятия иссушат и умертвят его сердце и душу, породив зверя, и тогда древнее пророчество не сбудется.
Огненный взгляд погас и глаза Повелителя Тьмы стали темно фиолетовыми. Он разжал пальцы и отвернулся.
— Авия…, — имя прошелестело между тонкими губами и замерло, завибрировало в воздухе, так и не прозвучав.