— Вот он, Череп! — выдохнул Клевец. Близнецы тоже узнали его по фотографии. Только вживую Федор Кузин выглядел куда более грозно.
Следом шёл небольшого роста парень с круглым лицом, оттопыренными ушами и пухлыми щеками. Он тоже держал руки в карманах.
— Хомяк! — прокомментировал Клевец.
Череп и Хомяк шли к «Мерседесу-S», но из подъезда вышли ещё двое мужчин в костюмах, белых сорочках и галстуках. Они двигались следом.
— А это кто? — спросил Влад.
— Понятия не имею, — напряжённо отозвался Клевец и вновь взялся за рацию.
— Обстановка осложняется, их четверо! — быстро сказал он в маленькую, сплюснутую с одной стороны трубку. — Череп, Хомяк и двое неизвестных. Когда будет поддержка?
Невидимый собеседник что-то объяснял, и, судя по лицу майора, это объяснение ему очень не нравилось.
— Как на выезде?! Ну и что, что не заказывал, откуда я знал, что так получится?! Что мне теперь, их бросать?! Вот и я не знаю! — он с силой воткнул трубку на место. — Долбачи! Силовая поддержка не заказана… Резерв должен быть!
Тем временем вся четвёрка погрузилась в «Мерседес», причём Череп сел за руль, Хомяк — рядом, а неизвестные заняли места сзади.
— Сейчас они нас срисуют и начнут уходить, — сказал Клевец. — Прозвони своим, узнай…
Малков соединился с Управлением ФСБ.
— Группа захвата выехала в указанный район. Расчётное время прибытия — сорок минут, — чётко сообщил дежурный.
— Обстановка изменилась, — сказал капитан. — Мы преследуем фигурантов розыска, они движутся в сторону центра. Автомобиль «Мерседес», серебристого цвета, госномер… Меняйте маршрут и выходите на перехват!
— Попробуем, — неуверенно сказал дежурный."
"— Короче, придётся обходиться своими силами, — скрипнул зубами Клевец. — Вот так всегда. Никому ничего не нужно. Я иногда думаю, а мне что, больше всех надо? Или вам? Может, я сейчас приторможу и поедем потихоньку в одно чудное место, пивка попьём на свежем воздухе… А потом вернёмся и доложимся: так, мол, и так, гонялись за ними по всей Москве, но они, гады, оторвались!
— Да, хорошо бы, — сказал Малков.
— Не годится, — отозвался Клевец. — Ты колесо прострелишь, а Федька тебе голову. Или мне. Или ему.
— Мне не надо! — отказался Ломов.