Но он знал себе цену и потому продолжал смотреть шефу прямо в глаза.
— Я просто знаю, что и как надо делать. Лучше или хуже кого-то — судить не мне. Но если задача выследить «Скорпиона» поставлена передо мной, а не перед кем-то другим, значит, на своём уровне компетентности я знаю это лучше других!
Шеф в очередной раз кивнул. На этот раз смысл кивка был очевидным: он соглашался с подчинённым.
— Итак, в чём заключается неуязвимость «Мобильного скорпиона»? — продолжил Ричард Фоук. — В том, что мы не имеем возможности установить его координаты.
Шеф коротко покосился в сторону тихо сидевшего в углу Лоуренса Кольбана, понимая, что присутствие главного инженера здесь вовсе не случайно. Он помнил также, что почти все акции, которые планировал этот коротышка, давали положительный результат.
— И как вы собираетесь его поймать? У вас есть конкретное предложение, подготовленное с помощью мистера Кольбана?
— Да, сэр, — кивнул Фоук.
— Я слушаю.
Начальник русского отдела нагнулся, подхватил с пола увесистый кожаный портфель, всё это время мирно покоившийся возле правой ноги, и водрузил его себе на колени. Щёлкнул замками, раскрывая объёмное нутро.
Кольбан внимательно наблюдал за его действиями из-под густых лохматых бровей, низко нависающих над глазами. Узловатые пальцы Фоука проворно юркнули в кожаное чрево и тут же вынырнули, сжимая сложенную вчетверо карту и несколько схваченных скрепкой листов бумаги.
— Взгляните на эти схемы и чертежи, сэр, — он положил перед шефом извлечённые документы. Тот неспешно разложил карту на рабочем столе. Рядом разложил листки. На двух листах были чертежи, три остальных покрывал мелкий убористый почерк, явно не принадлежащий Ричарду Фоуку. Директор вновь покосился на Кольбана. — Совершенно верно, сэр, — безошибочно истолковал его взгляд Фоук.
— И в чём его суть? — Шеф ЦРУ решил разобраться с бумагами позже, когда останется один. — Хотел бы услышать её из уст самого разработчика. Подойдите ближе, мистер Кольбан. Садитесь рядом со мной.
По-стариковски крякнув, Лоуренс поднялся со стула, приблизился к столу и молча расположился в неудобном для него, слишком глубоком кресле.