— Романыч — мужик неплохой, но что-то в последнее время у него крыша едет! Злой становится, агрессивный… Раз пришёл к нему, он дома один, меня увидел и стал яйцо со стены отмывать. Оказывается, он сам им в стену и запустил, представляешь?
— Откуда ты знаешь, что он запустил? Нарочно, что ли? — спросил Кудасов, стараясь не выдавать заинтересованности ни голосом, ни интонацией.
— Конечно, нарочно! Он сам мне и сказал!
Игорь налил ещё водки.
— Давай выпьем за дружбу!
Кудасов покачал головой.
— Не могу.
— Ну, как знаешь! Тогда я сам…
Александр внимательно смотрел на пьющего водку человека. Значит, он является стукачом… нет, конфидентом Кравинского! Узнал, что Белов в сердцах швырнул в стену яйцо, — и тут же доложил! А о сегодняшнем вечере доложит завтра… Значит, надо тоже сходить к Николаю Тимофеевичу и изложить свою версию вечеринки… Иначе можно оказаться в дураках! Выходит, отстояться в стороне и не участвовать в служебных интригах невозможно…
Молодой человек начинал кое-что понимать во взрослой жизни.
Если бы Кравинский не упомянул про это злосчастное яйцо, тайная связь между ним и симпатичным Игорем Шульгиным никогда бы не стала известной Александру! Верно говорят: слово не воробей! Надо держать язык за зубами, внимательно слушать и анализировать болтовню других, самому умело подбирать слова… Это несложная игра, и если он примет в ней участие, то наверняка переиграет других!
— Правда, Игорек? — спросил Александр Кудасов и рассмеялся.
— Правда, правда, не сомневайся, — заплетающимся языком отозвался тот.
Когда Шульгин ушёл, Александр обнял жену. Она опьянела, раскраснелась и находилась в приподнятом настроении.
— Какая милая эта Ирина Александровна, правда? — спросила Оксана. — Она такая умная, заботливая, как мама! Пообещала научить меня печь пироги… Ты хочешь, чтобы я пекла пироги?
— Хочу, — Александр расстегнул длинную «молнию», просунул руки под сарафан и взялся за маленькие аккуратные груди.
Оксана заливисто засмеялась.
— Ты, видно, совсем не того хочешь…
Красной тряпкой сарафан отлетел в сторону. Оксана осталась в сексуальных трусиках и босоножках. Их губы встретились, поцелуи разжигали огонь желания.
— Так ты хочешь, чтобы я пекла пироги? — с неожиданной сноровкой Оксана расстегнула ширинку и сунула мягкую руку внутрь. Кудасов напрягся и застонал.