— На третьем пути товарняк стоит, там контейнера турецкие! — сообщил друзьям-подельникам монтёр пути Вася Саватеев по прозвищу Савва и привычно сплюнул на шпалы.
— И сколько отстаиваться будет? — Угорь переложил монтировку из одной мозолистой руки в другую.
Савва пожал плечами.
— Пока дизель заменят, пока пассажирские пропустят… Часа три, не меньше.
Третий участник разговора годился первым двум в отцы. И называли его уважительно — Лаврентьич. Он неодобрительно хмыкнул.
— Я на турецкие не пойду. Раньше мы к этим вагонам иностранным и подойти близко боялись…
— Не боись, Лаврентьич, сейчас никакой разницы нет — наш или ихний, — успокоил Угорь.
Лаврентьич покачал головой.
— Хорошо, если так. Только всяко бывает. Если международным скандалом запахнет, то они тут землю носом рыть начнут! Я не иду!
— Ну, как хочешь… Только топорик дай, пилка у меня есть…
Через несколько минут две тени скользнули к неохраняемому товарному составу и забрались на открытую грузовую платформу.
— Ну-ка, подсади! Оп-ля…
— Давай руку!
Воры сноровисто забрались на крышу контейнера — это наименее защищённое место, как живот у ёжика. Они действовали ловко и слаженно. В гудках тепловозов, стуке колёс, лязге сцепок и других шумах железнодорожной станции растворились удары топора, скрежет пилы и скрип отдираемых досок. Через пятнадцать минут в крыше появилось кривое квадратное отверстие.
— Крепко делают, — пожаловался запыхавшийся Савва. — Наши куда как легче идут!
— Ну! — кивнул Угорь. — Гля, у них изнутри железом обито! Видно, дорогой груз-то…
— Давай посмотрим, — Савва посветил фонариком. — Что-то я не пойму… Приборы какие-то…
— Ух ты! — нетерпеливо выдохнул Угорь. — Небось видаки или телевизоры…
— Да нет… Какая-то елда на подставке! И ящики железные…
— Давай я спущусь, — Угорь привычно ввинтился в проруб, завис на руках и пружинисто спрыгнул вниз.
— Ну, что там? — спросил сверху Савва.
Угорь долго молчал.
— Ну, чего?!
— Хрен его знает. Или кинокамера, или типа того…
— Ну вынимай, давай!
— Да она это… Крепко прикручена… И потом, это не кинокамера…
— А что?
— Не знаю. Дай руку, я вылазить буду… Надо дёргать отсюда!
С помощью соучастника Угорь вылез наверх.
— Давай делать ноги. Чувствую, что мы в какое-то говно вляпались.