Я видела её глаза, — голос Оксаны задрожал, и Александр почувствовал, что она уже готова по-детски беспомощно разреветься. — Это были безумные глаза несчастной женщины, которая пытается найти в извращениях хоть какую-то отдушину. И она умоляла меня принять её такой, какая она есть. Стать частичкой её жизни. Стать такой, как она. Она потом приходила ко мне много раз, стучала в дверь, подстерегала на улице… И я боюсь, что тоже могу превратиться в лесбиянку! Но я не хочу этого! Ты ведь не станешь импотентом?
— Конечно, нет! С чего ты это взяла?
Оксана сцепила зубы, изо всех сил сдерживая слёзы.
— Говорят, что все ракетчики становятся импотентами! Кто раньше, кто позже…
— Кто говорит? — насторожился Саша. В курилках ракетных частей болтают о чём угодно, только не об этом. Это запретная тема, табу! А гражданские вообще ничего не знают о проблеме. — Кто тебе сказал?
Оксана не отвечала. Влажно блестели изумрудные глаза, лениво дымилась сигарета."
"— Милая, — молодой муж поднялся с кресла и шагнул к собственной жене.
Резким движением он сбросил с хрупких плеч халат и через секунду нёс хрупкое девичье тело к кровати…
Из всего экипажа БЖРК старший лейтенант Кудасов был единственным, кто в ночь возвращения выполнил свой супружеский долг.
Потом, расслабленный и изнывающий от любви к Оксане, терзаемый комплексом вины за невольно причинённые ей страдания, придвинулся опять вплотную, поднёс губы к маленькому твёрдому ушку и прошептал:
— В поезде — стратегическая ядерная ракета. Каждый рейс — боевое дежурство. Если поступит приказ, мы должны нанести атомный удар.
— А как же она помещается? — удивлённым шёпотом спросила Оксана. — Ракеты такие большие…
— Это специальная ракета. Самого нового поколения. От неё невозможно защититься. Но больше на эту тему ни слова.