Атомный поезд

 — Смотрел по сторонам, искал товарища, а его и след простыл!

— Перестань, Сашок! Думаешь, я нарочно сбежал? Так получилось… Эта скотина Толян не приехал, мы ночью по степи пешком шли, по лесополосе. Светка страху натерпелась, чуть не умерла, да и мне не по себе было… А ты как же?

— Да очень просто… Переколотил засранцев — и все дела. Одному золотые зубы вышиб…

— Да, ты лихой парень… Жалко меня там не было, мы бы им дали!

— Жалко, — кивнул Кудасов. Он знал, что на дружбе с Шульгиным поставлен крест.

***В наши дни иностранному разведчику нет необходимости проползать под колючей проволокой пограничной полосы или прыгать из стратосферы с парашютом.

Комфортабельный паром доставил американского туриста Тома Мэйсона из финского порта Ханко в эстонский порт Таллин. Он добросовестно осмотрел старый город, знаменитый Вышгород, погулял в Кадриорге и даже искупался в холодных водах Финского залива. Затем он сел в самолёт и отправился в Россию. Эстонские пограничники зафиксировали официальный выезд иностранного гостя, а в аэропорту Москвы он предъявил российский паспорт на имя Василия Столярова и по «зелёному коридору» беспрепятственно вышел в город. Так, мирно и вполне успешно, прошла инфильтрация Билла Джефферсона-Мачо на российскую территорию."

"В Москве Билл бывал много раз, последний — четыре года назад, да и то это была ужасно нервная и рискованная поездка, связанная с выполнением «острой акции» — вывозом агента ЦРУ из числа высокопоставленных российских граждан, который попал под колпак контрразведки.

Провал грозил тюрьмой, действовал он полуконспиративно, и ему не привелось плотно ознакомиться с изменениями в российской жизни.

Теперь он отчасти это компенсировал: поселился в западном секторе гостиницы «Россия» и три дня по утрам и вечерам любовался через широкое окно многочисленными куполами Кремля, собором Василия Блаженного и храмом Христа Спасителя. Дни он проводил в метро, магазинах, музеях, закусочных и других местах, притягивающих обычно приезжих с периферии.

Это было своеобразное самотестирование: Мачо тёрся среди людей, заговаривал с ними, изучал, насколько изменились их привычки за последние годы.

Изменений было много. Москва полностью утратила облик советской эпохи: теперь это был европейский город, только без европейского порядка, обязательности и безопасности. В обилии иностранного — плакатах, рекламах, бутиках, автомобилях, ресторанах — полностью растворилась российская самобытность.