Эх, выскочить бы сейчас под дождь, побегать голым под упругими струями, глотая чистый, насыщенный озоном воздух! Прежде у него таких желаний не возникало… И все это вызвано впечатлениями от того, что произошло несколько минут назад. Это было так неожиданно! И… приятно… Недоступная военврач оказалась замечательной женщиной! Это благодаря ей исчезла горечь, разъедающая душу после разговора с Оксаной. И пришла уверенность, что завтра он успешно запустит ракету и попадёт точно в цель.
— Ты ведь не подведёшь, малышка? — он снова похлопал по холодной стали.
— Нет.
Как эхо хлопка по металлу.
Кудасов запер боевой вагон и вернулся на своё место. В мире ничего экстраординарного, требующего внимания дежурного оператора БЖРК не произошло. Он достал вахтенный журнал и, как положено, записал: «В 01 час 30 минут посетил боевой вагон с целью непосредственного контроля боевых систем и механизмов. Все системы работают нормально. В 02 часа 10 минут вернулся на место дежурного».
Сзади послышались шаги. Он поднял голову. Вагон смены запуска посетил особист майор Сомов.
— Как служба, сынок? — с отеческими интонациями спросил он, хотя на отца явно не тянул, даже по возрасту.
— Нормально, товарищ майор. Работаю.
Особист понимающе кивнул.
— Дай-ка мне журнал. Раз уж зашёл, то сделаю отметочку для порядка…
Похвалив себя за скрупулёзность и предусмотрительность, Кудасов протянул журнал.
— Даже в боевой вагон выходил? — удивился Сомов. — Ну, ты молодец.
— Как учили, товарищ майор.
Уже когда особист ушёл, появилось впечатление, что он не столько хвалил его, сколько издевался. Но Кудасову и на это было сейчас наплевать.
***— Что там творится в Кротове, прямо у вас под носом, товарищ майор?
Официальный тон и обращение на «вы» показывали, что подполковник Кандалин не в духе. За год тесного сотрудничества с Уполномоченным Министерства обороны Маслов научился улавливать любые нюансы его настроения.
— Вот копия рапорта Кравинского. Он не соизволил информировать меня и послал его сразу в Центр. А там — целый букет… Нездоровая обстановка в отдельном дивизионе и на борту БЖРК: пьянки, интриги, лесбиянство!
При последнем слове Маслов заинтересованно вскинул голову.