По лицу сопляка не скажешь, что он волнуется… То, что его посадили на запуск, ещё можно пережить: в случае неудачи его карьере конец. Но то, что он смакует семейные неурядицы командира, — этого простить нельзя!
— Внимание, смена! — вдруг громко скомандовал Кудасов и прильнул к экрану. — Поступил боевой приказ! Всем пристегнуться!
На мониторе бежали буквы боевого приказа и координаты поезда и цели. Одновременно такой же текст поступил на компьютеры начальника поезда и контрразведчика. Через минуту подполковник Ефимов и майор Сомов появились в вагоне запуска.
С этого момента штаб перемещался из третьего вагона в четвёртый, а командование переходило от подполковника Ефимова к старшему лейтенанту Кудасову. Тот надеялся на поддержку опытного наставника, но полковник Белов демонстративно отошёл к свободным от дежурства операторам, обозначая себя в качестве зрителя.
— Надо остановить поезд, товарищ подполковник, — не приказал, а попросил Кудасов. Запуск его не волновал, он чувствовал ракету, как часть своего тела и не сомневался, что ткнёт ею в цель с такой же лёгкостью, как может ткнуть пальцем в любую из кнопок пульта.
— Есть! — чётко ответил Ефимов. Белов подумал, что подполковник издевается над сопливым выскочкой, и даже хотел улыбнуться. Но Ефимов и не думал издеваться. Он был дисциплинированным офицером и выполнял свои служебные обязанности в сложных условиях боевого пуска.
Начальник поезда слегка отстранил дежурного оператора Половникова и повернул к себе микрофон внутренней связи.
— Внимание, говорит начальник поезда! — властно сказал он. — Получен боевой приказ запуска. Приказываю остановить поезд. Подразделению охраны выставить оцепление! Объявляется боевая тревога! Запрет на пользование средствами связи снимается! Командование переходит к командиру пуска старшему лейтенанту Кудасову!
Оцепеневший от напряжения Кудасов не понял, что начальник поезда отдал за него три важных приказа.