Поэтому настроение у начальника смены было соответственное. Последние две недели он беспробудно пил. И даже сегодня с утра принял стакан водки, понадеявшись, что командный состав, как обычно, не заставят проходить предрейсовый медосмотр.
— Где моя чистая рубашка?! — рявкнул он.
— А ты её стирал? — с издёвкой спросила Ирина, не отрываясь от телевизора.
Глаза Евгения Романовича налились кровью.
— Хватит того, что я зарабатываю деньги! Горбачусь на этом долбаном поезде, облучаюсь, психую! А ты целые дни валяешься на диване!
— Невеликие у тебя заработки, дружок! И ты уже две недели пьянствуешь.
— У меня для этого есть жена!
Ирина Александровна рассмеялась.
— У нормальных мужиков жены для другого! Спроси у своего Кудасова, для чего ему жена! И поучись у него!
Удар попал в самое уязвимое место.
— Что?! — Белов заревел, как раненый зверь. — Ты издеваешься надо мной?! Сука, лесбиянка! Мало того, что ты не даёшь мне, мало, что опозорила меня перед командованием и всем гарнизоном, выставила на посмешище перед этим сопляком, так ещё ставишь мне его в пример?!
— Конечно! Он хотя и молодой, но умнее и талантливее тебя.
— Ну, всё!
Взбешённый до предела Василий Романович подскочил к жене, рванул за плечо, разворачивая к себе лицом, и с маху ударил в лицо — раз, другой, третий!
Ирина опрокинулась на пол, из расквашенного носа хлынула кровь, кровь сочилась из рассечённой губы, лицо побледнело, глаза расширились от ужаса.
— Сука, сука, сука!
Белов изо всей силы пинал жену ногами, нагибаясь, колотил кулаками по голове и лицу. Его рассудок полностью помутился, как будто началась белая горячка.
Под градом ударов женщина каталась по полу, из горла вырывались всхлипы и крики. Она прижала к лицу руки, сквозь короткие пухлые пальцы сочилась кровь.
— Получила? Получила, сука?!
Он вцепился ей в волосы и принялся колотить головой об пол.
— Вот тебе, вот! За то, что мучила меня всю жизнь!
— Отпусти, сволочь! Я сейчас позвоню в штаб! Вместо рейса под трибунал…
— Ах так! Звони, сука, заявляй!
Руки Евгения Романовича сошлись на горле супруги.
— Иди звони! Что ж ты не звонишь?
Ирина хрипела, тело её конвульсивно выгибалось.
— Ты мне всю жизнь испортила! Я бы уже генералом был!
Через некоторое время супруга затихла. Она была мертва.
— Ну что, довольна? Получила? — как заведённый повторял Белов.