Атомный поезд

Только номер он оставил старый, но вряд ли кто-то в спешке и суете обратит на это внимание.

***— Решили так: два человека спрыгнут с моста на крышу. Один — на первый вагон, второй — на последний. И пустят газ в вентиляцию. Две газовые шашки специально на четвёртом складе купили. Си-Эс называется!"

"Военный совет проходил в сторожке путевого обходчика станции Елисеевская. Хозяин сторожки со стрелочником дядей Мишей были заперты в дворовом погребе, а за столом сидели двое — имам Али Арханов и незнакомый худощавый человек в мешковато сидящей куртке, с обмотанным бинтами лицом.

То ли он обгорел, то ли перенёс пластическую операцию, то ли не хотел показывать своё лицо. Скорей всего — последнее. Для большинства бойцов самым важным начальником являлся имам Арханов, про которого они слышали много, но видели впервые в жизни. Однако грозный Арханов сам разговаривал с незнакомцем, как с большим командиром. Кроме того, у забинтованного была своя охрана — три высоких крепыша с лицами отъявленных головорезов. Они держались особняком, между собой говорили по-арабски, а сейчас стояли за спинами старших с автоматами наперевес. Причём охрана имама осталась снаружи. Это показывало, что незнакомец старше по рангу. А также то, что он никому не доверяет, раз поставил вооружённых охранников там, где идёт важный и доверительный разговор между своими. Это нарушение кавказского этикета. Позволить себе такое может только тот, кто обладает большой силой и властью.

Чуть в стороне, на табуретке, сидел Лечи Исмаилов, за его правым плечом стоял Исрапил Галинбаев.

Правда, без оружия, только с пистолетом под одеждой.

Амир Исмаилов был очень самолюбив и считал себя самым важным человеком на земле, поэтому он не делал доклад высокому руководству, а просто рассказывал, как собирается выполнить порученную ему важную и высокооплачиваемую работу.

— Впереди взорвём путь, сзади взорвём, — продолжал своим глубоким голосом полевой командир. — По локомотиву ударим из гранатомёта, чтобы наверняка. От газа они или окочурятся, или вылезут наружу.

Я всем приказал стрелять аккуратно, по вагонам стараться не бить.

— А дальше что? — спросил Арханов, покосившись на забинтованного. Тот сидел неподвижно и из узкой щели в бинтах смотрел на Лечи. От этого взгляда железный амир чувствовал себя очень неуверенно.

— Уничтожаем всех, осматриваем вагоны, забираем бомбу, взрываем поезд и уходим.

— Хорошо, — кивнул Арханов. — Когда пойдёт этот поезд?

— Пока неизвестно, — Исмаилов несколько смутился.