Атомный поезд

В этот же день они вылетели в Тиходонск, распорядившись этапировать туда Галинбаева как можно скорее.

***Три дня полевой командир Лечи Исмаилов провёл в забытьи. В тяжёлом сне, причудливо перемешавшемся с реальностью. Во сне он перегружал на «КамАЗ» огромную пузатую бомбу и резал у вагонов молящих о пощаде русаков, в реальности какая-то женщина поила его крепким бараньим бульоном, какой-то мужчина два раза в день натирал ожоги бараньим жиром."

"На четвёртый день ему стало получше, и он осознал, что находится в маленькой комнатке с небольшим мутным окошком.

Голые белёные стены, старый деревянный стол, две грубые табуретки составляли все её убранство. Он лежал на каком-то топчане, на не слишком чистых простынях, но было мягко и тепло. Судя по специфическому запаху, матрац и наволочка были набиты овечьей шерстью, накрывало его старое солдатское одеяло. Все это Исмаилова не смутило: полевой командир привык к походному быту и не гнался за комфортом. Хотя в родном горном селе построил из итальянского кирпича огромный дом, в котором имелись не только непривычные для здешних краёв «удобства», но даже сплиты и джакузи, привезённые из Москвы. Зачем они нужны, было не слишком понятно, но в новое время это считалось хорошим тоном.

Ближе к вечеру появился Муса Хархоев с какими-то двумя ребятами. Похоже, что прибыли члены его бригады.

— Как здоровье, амир? — вежливо спросил Муса, как полагается по этикету. Но сел на табуретку сам, не дожидаясь приглашения. Это показывало, что он не считает, что пришёл к старшему, — так, к равному себе.

— Слава Аллаху, гораздо лучше, — выдержал этикет и Лечи, но сразу же перешёл к делу. — Сообщи нашим, пусть пришлют пять-шесть ребят! — приказал он. — И дай мне гранату и пистолет!

— Зачем, амир? — удивился Муса. — Здесь моих бойцов достаточно, ты в полной безопасности!

— Делай, как я сказал, — Исмаилов откинулся на набитую шерстью подушку. Без собственной охраны и без оружия он чувствовал себя совершенно беззащитным. Потому что приходилось полагаться на Мусу.

А он хоть и земляк, но чужой. Чужая кровь, чужие интересы, чужой род. На чужих надежды нет. Сегодня все хорошо, а завтра что-то изменится, и он прикажет своим бойцам тебя задушить. И они это сделают не моргнув глазом. Потому что таков приказ своего старшего.

— Хорошо, — Муса чуть наклонил голову. Забрав у одного из сопровождающих парней «ТТ», он передал его Исмаилову.

— Гранаты с собой нет, потом принесём.

— Хорошо.