«Москва — Элиста» — читали железнодорожники и пассажиры на белых эмалированных трафаретках, которые на самом деле были двойными и на оборотной стороне имели надпись «Москва — Кисловодск». Трое путевых рабочих проводили хвост поезда задумчивыми взглядами.
— Дядя Федор, а чего это московский на час раньше идёт? — спросил замызганный парнишка в порванном оранжевом жилете у своего седоусого наставника. — И прицепной вагон не взял…
Дядя Федор промолчал, вместо него ответил Сашка Яковлев.
— Это не тот московский, это литерный, он вне расписания идёт.
Через несколько минут в маленькой обшарпанной комнате дорожного резерва разговор продолжился."
"Чайник закипел по новой, надкусанные бутерброды заветрились, но путевые рабочие не придают значения подобным мелочам, поэтому как ни в чём не бывало продолжили трапезу.
Федор Бичаев на правах старшего неспешно снял с электроплитки вскипевший чайник, налил бурлящей воды в три гранёных стакана, сыпанул «Краснодарского байхового» — себе и напарнику Сашке Яковлеву побольше, ученику Генке поскупее, крякнув, сел на неустойчивую колченогую табуретку.
— А кого он возит, этот литерный? — спросил Генка, шмыгая носом.
Бичаев, который много повидал в жизни и в молодые годы имел прозвище Бич, в очередной раз промолчал. С лёгкой усмешкой выудил из кармана спецовки измятую пачку «Беломора», дважды сжал шершавыми пальцами мундштук папиросы, не торопясь закурил.
— Кого, кого, — отозвался Яковлев. Он считался человеком несерьёзным, оттого и звали его на шестом десятке Сашкой, как мальчишку. — Кого надо, того и возит. Лет двадцать назад литерных много было, потом пропали. Теперь вот опять объявились.
— Так кто в них ездит-то? — не унимался Гена Аликаев, недавний десятиклассник, привыкший к ясности и однозначности школьных уроков.
— Того нам знать не положено, — отхлебнул горячего чаю Яковлев.
— Это же спецпоезд. Может, из правительства кто… Или иностранцы.
— А чего болтают-то? — не на шутку заинтересовался Генка. Он даже забыл про бутерброд.
— Один мужик клялся, что занавесочка отодвинулась, а там — Сам! Улыбнулся ему и даже рукой помахал.
Бич снова крякнул, на этот раз неодобрительно.
— Семена Маркелова весь город знал, брехун, каких мало, — сказал он, выпуская в сторону сизый ядовитый дым.
— А кто не брехун? — возразил Сашка.